Диалоги из «Новых путешествий в Северную Америку» - Луи-Арман де Лом д’Арк барон де Лаонтан
На сегодня довольно. Я вижу, что мой раб идёт сказать мне, что меня ждут в деревне. Прощай, мой дорогой брат, до завтра.
Некоторое время спустя.
ЛагонтанЯ думаю, мой дорогой друг, что ты бы не пришёл ко мне так скоро, если бы не хотел продолжить наш последний спор. Со своей стороны заявляю: я больше не стану вступать с тобой в словесное состязание, потому что ты не способен понять мои доводы. Ты слишком предубеждён в пользу своего народа, слишком склонён к «дикарским» обычаям и слишком мало расположен добросовестно рассматривать наши, чтобы я снова пытался убедить тебя в невежестве и бедственном состоянии, в котором гуроны всегда жили. Ты знаешь, что я тебе друг, и потому у меня нет иной цели, кроме как показать тебе счастье, которое сопутствует французам, чтобы ты и весь твой народ могли жить так же. Не знаю, сколько раз я говорил тебе, что ты цепляешься за беседы с какими-то французскими развратниками и меришь по ним остальных. Я объяснял тебе, что их наказывали за преступления; но эти доводы тебе не заходят: ты упрямо сохраняешь свою неприязнь, бросая оскорбительные ответы, будто французы не люди. В целом мне попросту надоело слышать такую слабую речь из уст человека, которого все французы считают человеком отличного ума. Люди твоего народа уважают тебя не только за разум и дух, но и за опыт и храбрость. Ты глава воинов и председатель совета; и, говорю без лести, я редко встречал человека с более быстрым пониманием, чем у тебя. Именно поэтому мне искренне жаль, что ты не сбрасываешь своих предубеждений.
Диалог 2. О законах — продолжение 5
Лагонтан и АдариоАдариоТы ошибаешься, мой дорогой брат, во всём, что сказал: я не составил себе ложного представления ни о вашей религии, ни о ваших законах. Дело не во французах как таковых. Я всегда буду смотреть на те поступки, о которых мы говорили, как на недостойные человека. Поэтому мои представления справедливы; предубеждение, о котором ты говоришь, имеет основания, и я готов доказать всё, что утверждаю. Мы говорили о религии и о законах, а я не сказал тебе и четверти того, что мог бы сказать на эту тему. Ты главным образом нападаешь на наш образ жизни и считаешь его порочным. Французы вообще считают нас зверями; иезуиты клеймят нас как нечестивых, глупых и невежественных бродяг. Мы думаем о вас то же самое, но с той разницей, что жалеем вас и не бросаемся ругательствами. Выслушай меня: я говорю спокойно и без страсти. Чем больше я размышляю о жизни европейцев, тем меньше нахожу среди них мудрости и счастья. Вот уже шесть лет я раздумываю о состоянии европейцев и не нахожу в их действиях ничего, что не было бы ниже человека. И, по правде, я думаю, что иначе и быть не может, пока вы держитесь мер «моего» и «твоего». Я утверждаю, что то, что вы называете серебром, — это дьявол из дьяволов, тиран французов, источник всякого зла, погибель душ и бойня живых людей. Притворяться, будто можно жить в стране денег и при этом спасти свою душу, — такая же несообразность, как человеку идти на дно озера, чтобы сохранить жизнь. Деньги — отец роскоши, распутства, интриг, уловок, лжи, предательства, неверности; словом, всех бед в мире. Отец продаёт детей, мужья выставляют жён на продажу, жёны изменяют мужьям, братья убивают друг друга, друзья лживы, и всё это из-за денег. Подумай об этом и скажи, не правы ли мы, отказываясь даже прикасаться к этому проклятому металлу и даже смотреть на него.
ЛагонтанЧто? Неужели ты всегда будешь рассуждать так грубо? Прошу тебя, хоть раз в жизни послушай, что я скажу. Разве ты не видишь, мой дорогой друг, что народы Европы не могли бы жить без золота и серебра или чего-то столь же ценного? Без этого знака дворяне, священники, купцы и бесчисленное множество других людей, у которых нет сил обрабатывать землю, умерли бы с голоду. Тогда наши короли перестали бы быть королями; а какие солдаты были бы у нас? Кто стал бы работать на королей или на кого-то ещё? Кто решился бы на опасности моря? Кто делал бы оружие, если не для себя? Поверь мне: это привело бы нас к неизбежной гибели, превратило бы Европу в хаос и породило бы самую мрачную неразбериху, какую только может представить воображение.
АдариоЛовко ты меня «отшиваешь», честное слово, когда начинаешь приплетать ваших дворян, купцов и священников. Если бы вы не знали ни «моего», ни «твоего», эти различия между людьми исчезли бы; у вас установилось бы выравнивающее равенство, как сейчас у гуронов. Первые тридцать лет, правда, после изгнания тяги к обогащению вы бы увидели странную пустынность: те, кто годен только есть, пить, спать и развлекаться, зачахли бы и умерли; зато их потомство стало бы годно для нашего образа жизни. Я снова и снова перечислял качества, которые делают человека внутренне таким, каким он должен быть, особенно мудрость, разум, справедливость и прочее, что ценится у гуронов. Я показал, что мысль о раздельных интересах выбивает все эти качества из головы и что человек, ведомый интересом, не может быть человеком разума.
Что до внешних качеств, человек должен уметь ходить в походы, охотиться, рыбачить, воевать, прочёсывать леса, строить хижины и каноэ, стрелять из ружья, пускать стрелы, управляться с лодкой. Он должен быть неутомим и уметь при случае жить на скудном пайке.