Диалоги из «Новых путешествий в Северную Америку» - Луи-Арман де Лом д’Арк барон де Лаонтан
Это, мой дорогой Адарио, первый раз с начала наших бесед, когда я слышу от тебя действительно разумное объяснение. Я признаю: вы свободны от множества бед, которые тяготеют над нами. Причину этого счастья можно вывести из того, что ты сказал на днях: покой духа — главный залог здоровья.
Гуроны, довольствуясь простым знанием охоты, не изнуряют себя и не губят здоровье, гоняясь за бесконечными «науками», ночными бдениями и тяжёлым трудом учёного. У нас же человек, воспитанный для меча, считает своим делом читать и знать историю войн, происходивших в мире, и изучать искусство укреплять, осаждать и оборонять города. Это поглощает всё его время, которого и так мало, чтобы достичь желаемых совершенств.
Человек, идущий путём священника, день и ночь занимается богословием; пишет книги, чтобы наставлять людей в деле спасения; посвящает Богу часы, дни, месяцы и годы жизни и ожидает за это вечного наследия после смерти. Судьи день и ночь изучают законы: разбирают бумаги и процессы; у них бесконечные слушания, так что у них почти нет досуга даже поесть и попить. Врачи гонятся за «наукой делать людей бессмертными»: носятся от больного к больному, из госпиталя в госпиталь, чтобы изучить природу и причины разных болезней; ломают головы над свойствами лекарств, трав и снадобий, проводя тысячу редких и любопытных опытов.
Космографы и астрономы направляют все мысли на выяснение формы, величины и состава неба и земли. Одни умеют «проложить» путь самой далёкой звезды, измерять её движение, удаление от эклиптики, восхождение и склонение. Другие различают климаты и положения земного шара; знают моря, озёра, реки, острова, заливы; вычисляют расстояния между странами. Словом, им известны все народы мира, а также их религии, законы, языки, обычаи и формы правления.
Но все люди науки хорошо понимают: они занимаются с таким напряжением, что губят здоровье. Ибо мысли не образуются в мозге без конца; они зависят от притока хорошей крови, и сердце не может разогнать кровь по всему телу, если тратит её на мысли. Когда душа спокойна и полна ровности, как у тебя, мозг снабжает части тела тем, что им нужно, и они выполняют свои природные обязанности. Но при глубоком и непрерывном умственном напряжении душа затравлена и сбита с толку толпой мыслей; нервы истощены бдениями и напряжением воображения. Тогда их едва хватает на «внезапные движения», которые требуются; и так как запас сил в нервах мал, волокна, ведущие к пищеварению, становятся вялыми. В итоге действия тела совершаются плохо: пищеварение несовершенно; сыворотка отделяется от крови и, поражая голову, конечности, нервы, дыхание и прочие части, даёт начало водянке, подагре, параличу и всем прочим болезням, о которых ты только что говорил.
Диалог 2. О законах — продолжение 11
Лагонтан и АдариоАдариоЗначит, дорогой брат, такими болезнями должны страдать главным образом учёные; и на этом основании я надеюсь, ты признаешь, что лучше быть гуроном, чем «охотником за науками», раз здоровье — самое ценное из всех благ. Но при этом я отлично знаю: болезни не разбирают лиц и поражают и невежд, и людей высокого положения. Я не отрицаю того, что ты сказал: я твёрдо убеждён, что умственная работа крайне ослабляет тело. И часто удивлялся, как ваше телосложение вообще выдерживает сильные удары недовольства и тревоги, когда дела идут вам наперекос. Я видел, как некоторые французы рвали на себе волосы; другие рыдали горше женщин на костре; третьи не ели и не пили по два дня; а иные бросались в такие припадки ярости, что крушили всё вокруг. И при всём этом их здоровье будто не страдало. Несомненно, ваша природа иная, чем наша: потому что не найдётся в мире гурона, который прожил бы сутки, испытав хотя бы сотую долю таких «припадков».
Да, мы сложены иначе. Ваше вино, бренди и специи делают нас больными до смерти, тогда как вы без таких «снадобий» жить не можете. К тому же ваша кровь «солёная», а наша нет; у вас есть бороды, а у нас нет. Я заметил также: до тридцати пяти или сорока лет вы крепче и выносливее нас, мы не можем носить такие тяжести, как вы, но после этого ваша сила быстро слабеет, тогда как наша держится до пятидесяти пяти или шестидесяти. Это правда, которую подтверждают и наши молодые женщины. Они говорят: молодой француз заставляет их получить удовольствие «шесть раз за ночь», а молодой гурон не дотягивает и до трёх. И при этом они уверяют, что французы «стареют в этом ремесле» уже к тридцати пяти, тогда как гуроны остаются такими и в пятьдесят. Эти сведения от наших девушек, которым ваши молодые люди нравятся больше, чем сдержанность наших юношей, навели меня на мысль, что ваши подагра, водянка, чахотка, паралич, камни и прочие болезни происходят не только от невоздержанности, но и от неразумного времени и неразумного способа, каким вы гонитесь за удовольствиями. Вы ложитесь с женщинами сразу после еды или сразу после тяжёлой беготни и упражнений, часто сидя или стоя, не думая о вреде. Взять хотя бы вашу обычную практику у молодых шалопаев в деревне Дофина, которые устраивают из стола кровать.
Кроме того, вы подвержены ещё двум болезням, от которых мы свободны. Первая у иезуитов зовётся «горячая болезнь»; ей подвержены и те, кто живёт на Миссисипи. Другая — то, что вы называете цингой; мы называем это «холодным злом»: по симптомам и причинам мы наблюдаем её у вас с тех пор, как французы пришли в Канаду.
Вы, стало быть, подвержены множеству болезней, и таких, что их нелегко лечить. Вместо того чтобы возвращать здоровье, ваши врачи убивают вас, назначая средства к своей выгоде: они «подкармливают» болезнь и в конце концов добивают человека. Врач остался бы нищим, если бы быстро лечил пациентов.
Люди этой профессии осторожны в одобрении нашего способа «потоотделения», потому что слишком хорошо знают его последствия. И когда их спрашивают об этом, они отвечают так: «Только дураки способны подражать дуракам; дикари не заслуживают внимания, и их лекарства так же дикарские, как они сами». И когда они видят, как после потения