Дитя эпохи и другие действующие лица - Александр Николаевич Житинский

В конце рабочего дня мы замеряли обработанную площадь откоса и долго множили квадратные метры на расценку, а потом делили на количество работающих. Заработок получился около четырех рублей на человека.

Обратно ехали с песнями. Девушки интересовались, как мне понравилась работа. Я сказал, что не очень: скучновато. Дотошный бригадир Саша Степанов отобрал талоны по ТБ у катавшихся на «пене» и сделал там проколы, как и обещал. Я не заметил, чтобы это кого-нибудь огорчило.

– Саня, не сепети! – сказал один из нарушителей. – На «пене» ездили и будут ездить.

Когда мы въехали в лагерь, командир возвращался с озера. Был он в шортах, темных очках и с удочкой на плече. Он приветственно махнул нам рукой.

20 июля. «Небосклон» производит впечатление отряда, брошенного на произвол судьбы. Какой-то сиротский у него вид. Внешне – все в порядке: работают, едят, поют песни, выпускают стенгазету. Но чего-то не хватает. Виноват в этом командир.

Петя Гапченко старается, но толку мало. Он руководит не отрядом, а мероприятиями в отряде. Мастер увяз в производстве, у него три объекта. Он мотается по полям, ловит руководство ПМК и закрывает наряды. Больше всех за общее дело болеет Катя. Она энергична и деятельна.

Сегодня после работы был совместный костер с «Кентавром». Оладьев позвонил из районного штаба и предупредил, что везет в Стрельниково ветерана комсомольского движения. Не знаю, где он его раздобыл. После ужина весь «Небосклон», кроме командира, в парадной форме отправился в гости к «Кентавру».

Не доходя до лагеря «Кентавра», мы услышали голос Пантилы.

– Лишнее убрать из комнат! Подмести! Давай-давай!.. Сейчас районный штаб нагрянет. Где костровые? Дрова приготовили?

Пантила в майке и джинсах носился по лагерю, производя шум и деятельность. Бойцы тоже бегали туда-сюда с инструментами и одеждой в руках. Шла большая приборка.

– Привет «Небосклону»! – закричал Пантила, бросаясь к нам навстречу. – Ага, Петр Николаевич пожаловали! А где ветеран?

– Сейчас Оладьев привезет, – сказал я.

– Ребятки, давай! – заорал Пантила. – В момент кончаем – и на костер. В одиннадцать всех загоню спать. Слышали?

Мы пошли в лес рядом с лагерем. На поляне у огромного валуна суетились костровые. Они подтаскивали сушняк и разводили огонь. Через десять минут прямо к валуну подрулил Кузьмич. Из машины выпрыгнул Оладьев, распахнул заднюю дверцу и вывел ветерана. Это был аккуратно причесанный старик при галстуке. Оладьев дал ЦУ, перебросился со мной двумя словами и умчался обратно.

Ветеран вышел к костру и стал говорить. Он начал с двадцатых годов, с дней своей юности. Тогда он был комсомольским секретарем ячейки. Ветеран говорил тихо и скучно. Минут через пятнадцать естественный интерес к его фигуре испарился.

Ветеран рассказывал обстоятельно. За час он добрался до тридцатых годов. Все загрустили, понимая, что впереди еще несколько десятилетий. Костровые подбрасывали в огонь сухие ветки. Дым мешал ветерану, но он неторопливо шагал по своим десятилетиям.

Я привалился к стволу сосны и представил картинку будущего. Я представил, как лет через пятьдесят кто-нибудь из этих юных бойцов будет выступать перед грядущей фантастической молодежью и вспоминать свои десятки лет. Вот тогда-то и будет отмщен старичок с аккуратным пробором. Впрочем, он не виноват, что не умеет интересно рассказывать.

Наконец ветеран закончил и спросил, есть ли вопросы. Вопросов не было. К костру вышел Пантила, потряс ветерану руку и крикнул:

– «Кентавр» – в лагерь! Отбой через семь минут.

Раздались протестующие голоса. Бойцам хотелось попеть у костра. Но Пантила был неумолим. «Кентавры», понурив головы, отправились спать.

– А ты чего в «Небосклоне» делаешь? – спросил меня Пантила.

– Работаю.

– Ха! Нашел работу! Оставайся у нас, завтра с плотниками отправлю. У них бригадный подряд. Это работа!

Но я не остался у Пантилы, пообещав прийти завтра или послезавтра. Я ушел со своим «Небосклоном».

Мы шли по шоссе сплошной стеной – от обочины до обочины. Двое парней играли на гитарах. Девушки пели. Впереди строя танцевали на ходу и дурачились несколько пар.

Удивительно непритязательная, но заводная песня. Я шагал почему-то счастливый. Не знаю почему. Не отвечаю я за свои состояния счастья. Просто ночь была теплая и светлая, а рядом шагал в ногу стройотряд – сорок юношей и девушек в куртках, взявшись за руки. И я подумал, что счастье не выбирают, а оно само падает неожиданно тихой июльской ночью, когда кажется, что впереди только хорошее и вообще жизнь удивительно прекрасна.

21 июля

22 июля. Утром я пришел в «Кентавр». Пантила во дворе лагеря рубил мясо. Рядом стояли девушки-поварихи, с уважением глядя на командира.

– Начальство спать любит, – сказал Пантила. – Мои уже на объекте. Сейчас достану машину и поедем.

Он быстро организовал машину и повез меня на объект. Бригада плотников строила большой сенной сарай. Был уже готов бревенчатый остов, который снаружи должны были обшить шифером. Плотники сооружали стропила на шатких лесах. Увидев нас с Пантилой, бригада ссыпалась с лесов.

– Это они тебя испугались, – сказал Пантила.

– Почему?

– А на таких лесах правила ТБ работать запрещают. Они думают, что ты с проверкой. – И закричал, обращаясь к своим: – Не боись, хлопцы!