Том 2. Рассказы - Жан Грива

Шоссе начали обстреливать. Наверное, нас обнаружили. Снаряды рвались слева и справа, а я гнал, не сбавляя скорости. Решил рисковать: если перевалим через холм, мы спасены. Вперед, только вперед!

Кузов и кабину трепало осколками, а я гнал вовсю, не сбавляя скорости. Еще одно мгновение, еще одно, еще! Мотор рычал, как разъяренный зверь. Потом, вздохнув с облегчением, машина стрелой пронеслась по ровной спине холма и легко покатила вниз по отлогому спуску в долину. В темноте я нащупал руку Иветты. Она ответила мне крепким пожатием. Я поднес ее прохладные пальцы к губам.

— Мы спасены, Иветта!

Она дотронулась до моего локтя.

— Спасибо! Но Марков умер, а шеф удрал к фашистам. Мерзавец!

Теперь я включил фары. Сноп света выхватил из темноты фигурки солдат. Усталые, они брели по обочинам дороги. Я притормозил и крикнул:

— Товарищи, кто знает, где Славянский батальон?

Солдаты в ответ пожимали плечами. Вдруг справа раздался оглушительный взрыв, и к небу взметнулся громадный язык пламени. Солдаты залегли в канаву. Пламя быстро осело и с сухим треском поползло по балкам ввалившейся крыши.

— Склад на аэродроме, — сказал я, трогаясь с места. — Горят пулеметные ленты, потому такой треск.

— Там уже фашисты? — спросила Иветта.

— Нет, — я старался успокоить ее. — Это взрывают саперы, чтобы не досталось врагу.

— Тогда все в порядке, — сказала она. — Нам еще далеко?

— Не знаю. Будем ехать, пока не встретим свои посты.

Проехав еще немного, я обнаружил, что дальше дороги нет. Я остановил машину. Перед нами бурлила река. Мост через реку был взорван. Я включил фары и вышел из кабины.

— Эй, кто там? — донеслось с другого берега.

— Свои, — отозвался я.

— Брод выше по течению, километра два! Только берег там уже заминирован, — прокричал все тот же голос.

— Что же мне делать?

— Взрывай машину и добирайся вплавь.

— У меня нет динамита.

— Свали ее в реку. Один черт. А так оставлять не положено.

Я вернулся к Иветте.

— Тебе придется сойти. Подожди меня здесь.

Иветта взяла чемоданчик и вышла из машины. Я отъехал вверх по течению, где поднималась крутая скала, и спрыгнул на ходу. Грузовик накренился, затрещал и с грохотом скатился в реку. Бурлящий поток подхватил его в свои пенистые объятия, проволок немного и затопил. Я вернулся к Иветте.

— Иди, я перенесу тебя.

Сначала она противилась.

— Я сама переплыву!

Я взял ее на руки.

— Пусти меня...

— Не мешай! Вода ледяная, простудишься.

Незаметно для самих себя мы перешли на «ты». Минуты опасности сближают людей больше, чем целые годы совместной жизни.

— Ладно, Хорхе, попробуй, — наконец уступила она, обвивая мою шею. — Будем тонуть, так вместе...

Река была неширокая, но быстрая. После первых шагов я погрузился по грудь. Студеная вода щемила икры. Я споткнулся и чуть не упал. Нащупав под водой бетонное перекрытие взорванного моста, я осторожно пошел по нему. Часовой с того берега кинул нам веревку. Идти стало легче и безопасней.

— Держись, милый! — шепнула Иветта, когда я опять поскользнулся. Она сказала что-то еще, но течение так ревело под обломками моста, что я не расслышал.

— Что ты сказала, Иветта? — крикнул я.

— Держись, милый!

— Ничего, — успокоил я. — Вот и берег.

Но у самого берега, когда часовой уже протягивал нам руку, я вдруг угодил в какую-то яму, и мы с Иветтой окунулись с головой. Правда, я пытался удержать ее на поверхности, но она так крепко обняла меня за шею, что я ничего не мог поделать.

— Пусти, Иветта! — успел я крикнуть в отчаянии, но она еще крепче прижалась ко мне.

И только когда часовые вытащили нас на берег, она разомкнула руки и, стуча от холода зубами, сказала:

— Какой ужас! Чуть не утонули...

Один из часовых протянул мне фляжку с вином.

— На, выпей, не то тебе крышка.

Я взял фляжку, запрокинул голову, и вино полилось прямо в горло. Это был молодой, еще не перебродивший мускат. Я выпил почти половину и только тогда вспомнил, что сначала следовало предложить Иветте.

— Извини! — сказал я, протягивая ей фляжку.

Она пила искусно, как настоящая испанка. Ни капли сладкого напитка не упало мимо ее губ.

— Брр, какое холодное! — она даже вздрогнула, возвращая часовым фляжку. — Как вода в реке. У меня в чемодане спирт. Я дам тебе спирту, Хорхе, — сказала она. — А то и вправду простудишься.

Она открыла свой чудом уцелевший чемоданчик и достала из-под лежавшей сверху одежды бутылочку спирта.

— На, выпей! Сразу согреешься.

— Я никогда не пил чистого спирта.

— Смешаем с вином, — предложил часовой и взял бутылку.

Пока часовой готовил микстуру, я уговорил Иветту пойти за скалы переодеться.

— Немного лучше, — сказала она, возвращаясь. — Жаль, у тебя нет никакой одежды.

Стараясь подавить дрожь, я ответил по возможности беспечней:

— Пустяки. Разведем костер, согреемся.

Я отпил из бутылки несколько глотков приготовленного зелья, и действительно, сразу стало теплее.

— Вы что здесь охраняете? — спросил я часовых.

Переглянувшись, они усмехнулись.

— Мост охраняем, — ответил один.

— Мост взорван, чего ж его охранять?

— Нас поставили здесь, обещали смену прислать, а смены нет и нет. Целый день во рту крошки не держали. Хорошо, хоть винный погребок поблизости обнаружили, а то хоть караул кричи.

— Может, про вас забыли? — предположил я. — Взорвали мост и забыли.

— Капитан сказал, чтобы мы уехали с последним танком, если смена не придет. Здесь еще танки должны пройти.

Я усмехнулся.

— Что здесь танкам теперь делать! Им-то сообщат, что мост взорван, пойдут другой дорогой.

— А ведь верно! И брод заминирован, — сказал часовой.

— Забыли про нас! — воскликнул второй. — Товарищ правильно говорит — нечего тут охранять!

Как всегда с наступлением ночи, перестрелка затихла, но тишина еще сильнее действовала на нервы. Если бы вокруг стреляли, мы, по крайней мере, знали бы, что находимся в окружении. Если бы шел бой в каком-то направлении,