Мир рушится - Абульгасан Алибаба оглы Алекперзаде
Мир рушится - Абульгасан Алибаба оглы Алекперзаде краткое содержание
Автор обращается к знаменательным событиям апреля 1920 года, когда в Азербайджане была установлена советская власть. В центре романа жизнь рабочего поселка, борьба ткачей и батраков за победу Советов.
Мир рушится - Абульгасан Алибаба оглы Алекперзаде читать онлайн бесплатно
Мир рушится


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
I
— Большевики! Большевики-и!..
Никто не знал, кто первый выкрикнул эти слова. Граммофон умолк. Все насторожились. Многолюдная толпа затаила дыхание. Миг, лишь короткий миг длилось молчание.
Тревожной вести поверили немногие — ведь уже второй год у власти «Мусават».
Может ли, да и захочет ли поверить этому десятипудовый Агасафар, известный своим прозвищем Полмира. Поверит ли этому националист Агасафар, когда у него и сейчас перед глазами торжественный обед, данный местными богачами в честь признания «Мусавата», когда он до сих пор помнит наизусть свою речь, произнесенную в тот день по-турецки, а в душе лелеет мечту стать депутатом парламента.
Величественный живот Агасафара, над которым высится большая голова, почти слился с крупом огромной лошади. Беспокойным взглядом уставился он на шедшую впереди толпу, потом перевел заплывшие жиром глаза на рябого пария, который с граммофоном в руках еле плелся рядом с лошадью, и удивленно спросил:
— Эй, чайгырагец, почему замолк граммофон?
Ткачей и батраков, составлявших большинство населения крупного поселка и проживавших в Чайгыраге на берегу реки, зачастую называли не по именам, а просто чайгырагцами. В том, что беднота жила именно в Чайгыраге, близко от воды, камня и топлива, не было ничего удивительного. Здесь легче построить лачугу: достаточно возвести лишь одну или две стены — остальными стенами могли служить скалы. И до леса рукой подать — деревья густо облепляли крутую гору, высившуюся на той стороне реки. Под покровом ночи бедняк мог срубить дерево, скатить его по склону вниз, переправить через реку и соорудить крышу. Не составляло труда и запастись дровами на зиму. Близость дикорастущих фруктовых деревьев также облегчала жизнь беднякам. Кроме того, на окраине поселка было вдоволь навоза, выбрасываемого богачами. Это давало возможность батрацким семьям удобрять огороды и выращивать особый сорт фасоли — лоби, — лук, огурцы и съедобные травы. И, на худой конец, отсюда легко было сбежать и скрыться бедняку, преследуемому лесничим.
Весной и в начале лета, после обильных дождей, река обычно выходила из берегов. И каждый раз во время половодья местных бедняков нанимали переправлять скот богачей с пастбищ, расположенных по ту сторону реки. Конечно, такая работа не обходилась без жертв. Но что поделаешь? Нужда! В Чайгыраге добывалась и синеватая известь для побелки домов и голубая глина — ею пользовались для стирки белья. Женщины и девочки-подростки выкапывали глину, набирали ее в мешки и, взвалив на спину, несли продавать в богатые дома не только поселка, но и соседних селений.
За последние годы владельцы ткацких мастерских соорудили в Чайгыраге несколько красилен. Старые женщины и девочки целый день таскали воду с реки, наполняли огромные чаны, разжигали под ними костры, получая за свой труд копейки.
И теперь эти самые «неблагодарные» чайгырагцы во всю силу своих глоток кричали: «Большевики! Большевики!»
Агасафар еще раз спросил, почему умолк граммофон, и, не получив ответа, вытащил из коробки пластинку и с трудом наклонился к парню:
— На, Рябой, возьми! Ставь марш «Мусавата»!
С хрипом грянул марш, а Агасафар, словно прогнав от себя дурной сон, самодовольно посмотрел вокруг, ища глазами своего двоюродного брата, знаменитого в уезде купца Гамзу Раджабова, товары которого постепенно завоевывали рынки Тифлиса, Батума и Средней Азии. Со многими городами торговал Гамза, со многими купцами имел деловые связи. Может быть, он, Гамза Раджабов, знает, насколько правдива эта весть? Конечно, сам Агасафар тоже немало наслышан о большевиках. После семнадцатого года много крови попортило хозяевам это слово. Порою и вкусная еда казалась им отравой, кусок застревал в горле. Что скрывать — Агасафар боялся, как бы русское слово «большевик» не стало популярным и здесь.
Богачи поселка, выполняя какой-либо обет, приносили в жертву барана, но не у себя дома, как обычно, а в пяти-шести километрах от поселка, у Овлияпира — святого места правоверных, известного всей округе.
И без обета находили предлог, чтобы, принося жертву, выдавать себя за особенно рьяных последователей Магомета, добрых и благородных защитников бедноты. Поэтому они приглашали на пиршество и ткачей с их семьями. Те обычно не отказывались и, взяв с собою кое-какую, на скорую руку приготовленную еду, рано утром шли к святому месту. Там под открытым небом владельцы мастерских вместе с ткачами и господа со своими слугами весь день пировали и веселились. Богачи хотели создать этим впечатление, будто в поселке живет единая и дружная семья, в которой нет различия между бедными и богатыми.
Сегодня угощал или, как говорится, приносил жертву Гамза. В Овлияпире было зарезано много баранов, готовилось богатое пиршество. Правда, некоторые злословили, будто Гамза из-за скупости не совершил паломничества в Мекку. На самом деле не только скупость была причиной этому. Гамза рассуждал так: чем бросать деньги на ветер и попусту ездить в отсталую Аравию, лучше побывать во Франции или, скажем, в Англии. Там можно научиться чему-нибудь полезному… И Гамза с нетерпением ждал конца мировой войны, чтобы осуществить свое намерение. У него были далеко идущие планы: вместе со своим компаньоном в городе он рассчитывал наводнить изделиями своих фабрик — тафтой и парчой — рынки Тифлиса и Батума, а затем пробить дорогу в Стамбул и еще дальше на запад. Гамза предполагал взять к себе на работу и двоюродного брата, «интеллигента» Агасафара, обанкротившегося купца, который долгие годы прожил за границей, вдоль и поперек объездил Иран и Турцию, побывал во многих городах Европы. Но пока Гамза никого еще не посвящал в свои сокровенные думы. И все же щедрость Гамзы, прозванного Скупым, вызывала удивление. Да и как не удивляться — ведь он сегодня зарезал с десяток отменных баранов и испек горы чуреков.
Сам-то Гамза прекрасно знал, во имя чего он затеял такое пышное угощение: своей щедростью фабрикант хотел укротить и приручить ткачей и поселковую бедноту. Как и в прошлые безмятежные времена, он и в этом году пытался при помощи жертвоприношений и пиршеств сблизиться с рабочими, чтобы те в трудную минуту не осмелились перечить ему, своему благодетелю, вели себя почтительно и смирно.
Не найдя Гамзу, Агасафар остановил свой взгляд на молодом всаднике. Это был Кадыр, племянник Гамзы. Агасафар хотел порасспросить его, в надежде услышать хоть что-нибудь утешительное, но раздумал: племянник был темнее тучи. С ужасом думая о том, что недобрая весть может подтвердиться, Агасафар заволновался