Гранатовый цвет - Владимир Степанович Возовиков
— Товарищ старшина, это какой же по счету душманский склад вы сегодня раскопали?
— Не помню, ребята, не считал.
— Вы, наверное, чуете, где они оружие прячут?
— Я другое сегодня чую, земляки. Где-то тут большая банда прячется. Миномет и безоткатка совсем новенькие, еще не бывали в деле, их только-только доставили. И этот, с жетоном на шее, откуда он и зачем прилетел сюда? И сколько других прилетело с ним? Сейчас «духи», видно, рассеялись, а к ночи обязательно соберутся. Что они затевают? Может, кишлаки разорить? Или сжечь собранный урожай? А может, задумали крупную диверсию на автотрассе? Орудиями и минометами на мелкий разбой не вооружаются.
— Ты командиру говорил об этом, Николай? — спросил сержант.
— Говорил. Командир считает: банда прячется не в кяризах, а где-то в зеленке или в ближних падях. Пошел посоветоваться с афганцами. Видно, поработать нам тут еще придется.
— Если надо, что ж…
— В движении получше следите друг за другом. И никогда не стойте и не садитесь лицом в одну сторону.
— Усекли, товарищ старшина.
Заметив приближающегося командира, Скалянский поднялся:
— Что, земляки, продолжим сбор трофеев?..
В то время когда афганское подразделение, а с ним большинство разведчиков продолжали поиск в зеленой зоне долины, небольшая группа во главе с лейтенантом Виталием Шанаевым получила задачу осмотреть старый, давно покинутый жителями кишлак, лежащий далеко в стороне предгорья. С расстояния его развалины казались живым оазисом — неприхотливые тополя и платаны, одичавшие яблони и апельсиновые деревца еще продолжали шуметь зеленой листвой над пересохшими арыками под жестоким солнцем и пыльными суховеями. Маловероятно было встретить здесь крестьянина и даже охотника в столь тревожное время, но разведчики искали как раз тех, кто днем таился от человеческих глаз, и поэтому не могли оставить без внимания ни одного подозрительного места. Знать бы им заранее, что ждет их в заброшенном кишлаке!
Шанаев предполагал: в селении или где-то поблизости должен находиться вентиляционный колодец кяриза, через который жители добывали питьевую воду, однако поиск ничего не дал. В узких пустых глазницах покинутых домиков посвистывал срывающийся с гор ветерок, отчужденно шумели деревья свернувшейся от зноя листвой, во двориках, огороженных полуразрушенными дувалами, валялись ссохшиеся яблоки и апельсины — ничто не обнаруживало недавних следов человека. И все же Виталия Шанаева посасывала тревога. Довелись тут вести бой, сам он, Шанаев, сделал бы эти развалины опорным пунктом — и обозрение отличное, и отходы скрытые есть в сторону гор. Побывай здесь душманы хоть раз, они должны превратить эти пустые домики в свой наблюдательный пункт.
Из долины, с той стороны, куда ушло подразделение, донеслись едва различимые, короткие хлопки. Разведчики прислушались и убедились: идет перестрелка. Значит, подразделение все-таки обнаружило банду. Надо спешить к своим, до них теперь несколько часов ходу пешком. Можно в пути и на засаду напороться, а маленькая ультракоротковолновая радиостанция, имевшаяся в группе, обеспечивала связь только в пределах прямой видимости.
В небе появилась пара пятнистых вертолетов, она направлялась к месту перестрелки. Другая пара винтокрылых машин кружила поодаль, видимо, готовая действовать по развитию обстановки.
— Все, товарищ лейтенант, — вздохнул рядом с Шанаевым молодой разведчик. — Можем спокойно топать к машинам. Там теперь без нас обойдутся. Есть же везучие люди.
— Не горюй, — сдержанно ответил Шанаев. — И не мельтеши в окне… Ну-ка, передай команду: всем — молчок, засесть в домиках и не высовываться.
Шанаев стоял перед окном-бойницей и, разговаривая с солдатом, не отрывался от бинокля. За развалинами, в недалеком распадке, появились вооруженные люди. Их было уже несколько десятков и к ним присоединялись все новые, — вероятно, они появлялись из-под земли. В том, что перед ним душманы, он уже не сомневался — вооруженные люди в распадке явно таились от вертолетов. Машины скоро уйдут, и что тогда предпримет банда?
Кишлак казался мертвым. Группа занимала три уцелевших домика, в них она могла успешно вести круговую оборону. Толстые глиняные стены с примесью камней довольно хорошо защищают от огня стрелкового оружия, хватило бы только патронов. Душманов, правда, по нескольку десятков на каждого, но и автоматы в руках разведчиков — не фунт изюма. Жаль, маловато гранат, а они в случае схватки ох как понадобятся — близко к домикам подступают развалины строений и глиняные дувалы; добравшись до них, душманы окажутся на расстоянии короткого броска в атаку и удержать их тогда будет трудно.
Вертолеты ушли, звуки выстрелов из долины больше не долетали — то ли бой закончился, то ли отдалился. Если банда направится в горы, помешать ей вряд ли удастся. Надо будет сразу просигналить своим ракетами и обстрелять душманов из пулемета. А вот если они двинутся в сторону зеленой зоны, надо навязать им бой — пусть даже придется покинуть убежище.
Силы оказались слишком неравными, и никто не упрекнул бы Шанаева, постарайся он незаметно увести свою группу, но такая мысль даже не появлялась в голове лейтенанта. Знай он, что подразделение, преследуя рассеявшихся душманов, ушло за отрог и не только не слышит его радиостанции, но и не увидит сигнальных ракет, все равно не отказался бы от своего решения — навязать бандитам бой.
Едва точки вертолетов растаяли в горячем мареве долины, душманы зашевелились. Разделившись на три группы, они с трех направлений двинулись к покинутому кишлаку. Не подвела лейтенанта Шалаева его интуиция.
…В Афганистане борьба идет непростая. И через годы после Апрельской революции в горах сохранились племена и басмаческие отряды, плохо представляющие, что же происходит в стране. С давних времен они считали себя в состоянии вражды с кабульским правительством, не ведая, что от их обидчиков давно уже не осталось следа. С такими не воевать надо, а разговаривать. Случалось, что после выхода горских жителей к нашим постам, расположенным на горных дорогах, целые районы, прежде враждебные всей стране, изолировавшиеся от нее, приветствовали народную власть и революционное правительство Афганистана, включались в новую жизнь, пресекали пути душманам через свои селения. Поэтому у наших войск в Афганистане есть строжайший закон: где бы и когда бы ни встретились вооруженные люди, первыми за оружие не хвататься, огнем отвечать только на огонь.
И теперь, когда басмачи приблизились на дистанцию верного выстрела, Шанаев вышел из домика, ухватился за верхний край глиняной стены, поднялся на крышу.
— Не надо, товарищ лейтенант!
— Прыгайте вниз, поговорим из дома!
Крики