Над нами качалось небо - Михаил Андреевич Чеботаев

Очередная смена вахты совпадает с окончанием　учения. Подводя его итог, командир одним из первых называет отличившегося корабельного новичка-сигнальщика матроса Корначева.　

* * *

Возвращались в базу. Матрос Василега, взгромоздясь на площадку, осматривал горизонт в бинокль. Море радовало чистой гладью, и сигнальщик докладывал:　

— Горизонт чист.　

Вахтенный офицер поощряюще отвечал:　

— Есть.　

При этом он поглядывал на Корначева, который, стоя рядом, пристально всматривался в даль.　

На мостик поднялся командир. Доклады Василеги стали четче. Лично отзываясь на них, офицер подошел к матросу Корначеву и спросил, что ему дал поход. Тот живо перечислил поучительные моменты.　

— Значит, удовлетворены?　

— Так точно. Разрешите еще сходить с вами в море?　

В ответ командир адресовал вопрос Василеге:　

— А вы не против?　

Последовала пауза.　

— Ясно. Молчание — знак согласия. И я — за. Готовьтесь, товарищ Корначев, к новому выходу. Двойная польза будет: вы у старшего матроса Ляшенко опыта наберетесь, у вас — другие сигнальщики поучатся. Договорились?　

— Есть! — ответил Корначев.　

Одновременно заговорил вахтенный. Словно стараясь заглушить голос сигналыцика-стажера, а заодно и грохот двигателей, Василега пробасил:　

— Целей не наблюдаю!

Штормило несколько дней. На верхнюю палубу не ступала даже нога боцмана, хотя противолодочный и не менял назначенных курсов. Казалось бы теперь, при редчайшем в этих широтах полном безветрии, трудовой ритм экипажа будет более четким, между тем случилось нечто обратное: в офицерской кают-компании затянулся обед из-за недостачи посуды, перебитой при качке. Командир распорядился организовать прием пищи в две очереди и соответственно откорректировать весь последующий распорядок дня. Офицеру Тихонову тут же было поручено выяснить причину происшествия, но замполит капитан-лейтенант Булгаков вовремя предупредил:　

— Не беспокойтесь. Мы с лейтенантом Скрипником уже докапываемся до истины. Надеюсь, на пользу.　

Борис Скрипник — совсем молодой корабельный офицер, недавний выпускник военно-морского училища. Пришел в боевой экипаж с довольно надежным багажом специальных знаний, чего нельзя сказать о его познаниях в воспитательной работе с подчиненными. И хотя прошло около трех месяцев со дня допуска лейтенанта к самостоятельному управлению подразделением связистов, он не успел усвоить многих тонкостей воздействия на людей.　

И при назначении матроса Ефима Бута вестовым в кают-компанию лейтенант тоже оказался недостаточно осмотрительным. Вернее, счел он это дело малозначительным и потому назвал своего кандидата на должность буквально не задумываясь. Замполит, помогавший обычно Скрипнику удачно выходить из затруднительных ситуаций, оказался на этот раз перед совершившимся фактом.　

Новый вестовой ни в чем не походил на своего ушедшего в запас предшественника. Тот отличался расторопностью, этот — явной отчужденностью от повседневных хозяйственных хлопот. Замполит сам убедился в этом.　

Как-то, изрядно продрогнув на ходовом мостике, он спустился в кают-компанию и попросил у вестового горячего чаю. Матрос направился на камбуз и принес… компот из холодильника. Это недоразумение и было поводом для выяснения отношения моряка к его дополнительным обязанностям.　

— Чувствую, должность не для меня, — услышал тогда политработник.　

— Однако она вам поручена.　

— Боюсь подвести.　

— А вы не подводите. Дорожите доверием.　

Как раз перед последним походом вестовой сам приходил к капитан-лейтенанту:　

— Не получается у меня. Помогите.　

— Вы к лейтенанту Скрипнику обращались?　

— Да. «Старайтесь» ответил.　

— И я то же говорю. Вам будут больше помогать коки, баталер. Я переговорю с ними.　

Политработник, однако, переговорил в первую очередь с лейтенантом Скрипником. Доказал ему, что надо матросу помочь, и посоветовал разобраться, почему моряк, замечательный связист, так нескладно, с апатией выполняет дополнительные обязанности.　

— Да, надо подумать.　

— И обязательно побеседовать с ним, убедиться,　на своем ли месте он? Коль что не так, в вашей власти выправить положение.　

— Хорошо. Только заняться этим придется после возвращения из похода. Сейчас, сами видите, запарка.　

— Смотрите, как бы жалеть не пришлось, — предупредил тогда капитан-лейтенант, и точно: случай в кают-компании произошел до возвращения корабля в базу. Правда, посуда побилась в отсутствие вестового, когда тот по сигналу боевой тревоги исполнял обязанности на своем основном заведовании. Но почему же, по точным данным корабельного интенданта мичмана Шарикова, ничего подобного не было со дня спуска корабля на воду?　

И снова замполит и лейтенант Скрипник рядом.　

— Так что же будем делать?　

Лейтенант отмалчивается.　

Наказывать матроса или…　

— Чувствую, меня наказывать следует, — отзывается молодой офицер. — Не туда назначил матроса Бута. Пусть бы лучше соседям-электрикам помогал. Ведь он, оказывается, знает их дело не хуже своего.　

— Что ж, пусть раскаяние послужит вам уроком. Только надо заодно решить, кем заменить матроса в кают-компании.　

— Кем-то из другой боевой части.　

— Требуется человек именно от вас.　

— Затрудняюсь назвать кандидата. Пожалуй, такого нет.　

— Жаль.　

— Что жаль?　

— То, что затрудняетесь. Опять могу посоветовать: переговорите с подчиненными. Авось найдется.　

— Да нет у нас такого.　

— Напрасно упорствуете. К вам недавно от катерников прибыл матрос Сегов. Может, подойдет?　

Послышался стук в дверь каюты. Вошел виновник происшествия — матрос Бут.　

— Товарищ капитан-лейтенант, командир приглашает вас к шестнадцати часам к себе в каюту.　

— Хорошо. — И замполит повернулся к лейтенанту: — В оставшиеся полчаса давайте поставим все точки над «и». Отстраняете вестового или?..　

— Это уже решено.　

— Спасибо. Разрешите идти, товарищ капитан-лейтенант?　

— Подождите. Освободитесь от обязанностей, когда найдете преемника. Кому это дело больше по душе?　

— Знаю. Матросу Сегову. У него получится. Он до службы успел кулинарный техникум окончить. Вполне подготовленный.　

— Спасибо за подсказку, — заулыбался политработник. — А мы тут не знали, на ком остановить выбор.　

Покачав головой, Скрипник развел руками:　

— Опять упущение. Вот уж не думал, что Сегов…　

— Да, да, он очень интересуется, очень, — торопливо заговорил вестовой, явно опасаясь иного исхода событий.　

— Идите, — кивнул ему капитан-лейтенант, — и пригласите сюда Сегова. Сейчас же.　

— Есть!　

Офицеры остаются одни. С минуту молчат. Лейтенант виновато вздыхает.　

— Довольно же об этом, — говорит наконец замполит. — Одно дело улаживается. Давайте теперь уточним, почему у старшины Кротова всякий раз конфликты с подчиненными. Прежде такого не наблюдалось.　

Лейтенант округляет глаза. И это для него — явная новость. Избегая пристального взгляда замполита, лейтенант Скрипник садится на пододвинутый капитан-лейтенантом стул и внимательно вслушивается в каждое его слово.

Не повезло Вениамину Кулиеву. Рванулся по сигналу боевой тревоги на пост — и бах у трапа: подвернул ногу. Еле добрался до своего рундука, где отлеживается третьи сутки. Вчера легче стало, поднялся на