Зеркало и ветер. Записки вольного каменщика - Александр Гришкевич
Да, он нашел всё, что искал, но достиг ли он идеала? Достаточно ли помощи с его стороны было оказано Сёстрам и Братьям, делающим первые шаги на пути нашей традиции? Сумел ли он создать что-то, что обрело самостоятельную жизнь и было признано достойным? Достичь вершины — это только начало. Этот момент раскрывает перед нами абсолютную свободу, бесконечное поле действия, и то, как мы поведём себя при этом, и будет наилучшим показателем нашего масонского прогресса.
Я видел многих каменщиков, достигших своей мнимой вершины. Одним было довольно приятной тяжести регалий и благодушного старческого сна во время собраний Великих Офицеров, другие продолжали стараться изменить традицию, бесконечно ходя по кругу, заблудившись в ритуальных текстах, вычищая их до последних запятых и междометий. Третьи уходили озлобленные, не найдя искомой тайны транс- мутации киновари и возвышенной королевской свадьбы, продолжая плевать ядом уже за пределами стен нашего строительного двора. Четвертые просто переставали посещать собрания, считая, что курс пройден и с дипломом мастера они получили диплом учебного заведения и учёную степень.
Таких было много, но было много и тех, кто остался. Многие из них оставались несмотря на сомнения, отсутствие времени и сил, на тяжёлую атмосферу в мастерской. Вероятно, было кое-что известное им, нечто, что в полной мере отвечало на вопрос “зачем?”. Возможно, это было ощущение чего-то настоящего, недоступного в повседневном, профанском мире. Или чувство искреннего братства, основанного на снятии доспехов и взаимной открытости. Или яркий свет, прорвавшийся сквозь слепящую тьму во время очередной церемонии. Или просто верное слово, сказанное в нужный момент и отозвавшееся внутри тысячей голосов. Причины у каждого были свои, и каждый, будучи человеком свободным, сам решал, уходить ему или оставаться.
А выйти из этих дверей всегда было проще, чем войти. Для этого достаточно написать прошение на имя Досточтимого Мастера, уведомив его о том, что взносы уплачены и Брат или Сестра не имеет более возможности посещать собрания Мастерской. Обычно такое прошение — большая потеря для ложи, однако масоны уважают свободный выбор каждого из вольных каменщиков и не препятствуют ему. К тому же, каждый масон, подавший добровольное прошение об отставке, имеет право вернуться, пройти церемонию реинтеграции и вновь занять своё место в братской цепи.
Что происходит с ушедшими? Кто-то становится вольным странником и продолжает поиск истины в одиночку. Кто-то оставляет любые искания, погружаясь в повседневность, работу, домашний быт. Для кого-то воспоминания о масонстве остаются важной частью его внутреннего опыта, кто-то вспоминает о нём, как о чудаковатой ролевой игре, но мало кто остаётся совершенно равнодушным ко времени, проведённом в масонском храме.
Среди масонов существует мнение, что спустя какое-то время после инициации каждого посвящённого ожидает кризис понимания, когда ему придётся самостоятельно найти ответ на вопрос: “зачем?”. Это тот самый горький кубок, поднесённый ему во время Посвящения, который следует испить до дна. Да, испытания масонских церемоний не могут нанести физический вред, хоть их символы и пугающи для обывателя, но они имеют прямое влияние на каждого искреннего искателя. В данном случае человек должен суметь отыскать внутри себя источник внутреннего света, который станет обоснованием его пребывания в братстве. Если он справится с этим, то останется здесь надолго. Не сможет — покинет наш строительный двор, и потянутся перед ним глухие окольные тропы. Поэтому действительно существует довольно большой процент тех, кто выходит из братства, спустя недолгое время после инициации. Не справляются с поиском, сформированный в сознании образ ложи не совпадает с реальностью, приходит разочарование.
Масонство — для всех, но не для каждого. Оно открывает свои двери всякому, кто свободен и добрых нравов, даёт любому возможность попробовать себя в этом паломничестве, оставляя каждому шанс приложить усилия и получить соответствующую заработную плату. Кандидату грезится величественное шествие, движущееся сквозь пространство и время, несущее штандарты, облачённое в яркие ленты и таинственные одеяния, хранящее в глубинах своего учения священный королевский ковчег, который скрывает истинное Слово. Если продолжить смотреть сердцем, скорее всего образ не изменится или даже представится более величественным. Если же использовать несовершенное физическое зрение, эти образы начнут ускользать, их место займут декорации и физическое убранство ложи, в котором посвящённый уже заметил изъяны. Вот облупившаяся штукатурка, вот слишком надменный взгляд Оратора, вот шероховатости ритуала. Всё не так. В этом случае важно помнить о том, что суть универсального франкмасонства прекрасна и неизменна, пребывая в вечности, а вся окружающая обстановка — лишь средство, ведущее к ней.
В чём же состоит сущность учения? Во всемирном братстве свободных людей добрых нравов и в социальных изменениях, направленных на улучшение участи каждого из живущих на земле? Или целью является постепенное раскрытие внутреннего света, связывающего нас с Великим Архитектором, продолжающим творить наш мир? А, быть может, цель масонства — всего лишь приятное времяпрепровождение за умной беседой с единомышленниками?
Масонство учит нас, что в своей основе все люди равны и, открыв в себе осознание этого равенства, они способны трудиться друг с другом в братски объединённом обществе. Это равенство держится не на профанских чинах и рангах, а на понимании общей внутренней основы, которая делает каждого из нас человеком. Масонство постоянно указывает нам на этот сокрытый камень, вкладывая в наши руки инструменты для его обработки. Таким образом, кроме равенства, оно предписывает нам неустанный труд, который следует вести от полудня до полуночи нашей жизни, от её высшего пика до самого нисхождения вдоль сводов, убранных погребальной тканью. Только труд во имя усовершенствования — себя ли, общества ли, может считаться достойным деянием, которое не умрёт вместе с нами, но останется жить в череде последующих поколений. Поэтому масоны, облачённые в защитные фартуки и перчатки, стремятся