Зеркало и ветер. Записки вольного каменщика - Александр Гришкевич
Увеличивая масштаб нашего повествования, мы можем сказать, что столь же важно признание Послушания другими Послушаниями — его административное и духовное значение играет важную роль в жизни Ордена или Великой Ложи. Если Послушание выпадает из мировой братской цепи, то оно точно так же лишается возможности общения с другими масонскими Послушаниями, переставая быть частью всемирного братства Вольных Каменщиков, частью универсального франкмасонства.
Таким образом, процессы, происходящие с отдельным масоном, подобны процессам, происходящим с целыми организациями, как макрокосм подобен микрокосму. Их определяют как духовные аспекты пути, так и административные правила, сформированные на протяжении многих лет и превратившиеся в основы масонской традиции.
Эта традиция наполнена архаичными элементами, которые, на первый взгляд, не имеют никакого отношения ни к искусству вольных каменщиков, ни к мистической философии новой эры. Это правила и обычаи, которые многим кажутся чем-то незначительным и зачастую отбрасываются в сторону: становится необязательным дресс-код, нарушается порядок взятия слова, перемещения по храму становятся свободными. Всё это разрушает сакральное пространство, тщательно создаваемое во время церемонии открытия работ. Этот хаос принижает ценность ритуала и порой даже изменяет его до неузнаваемости. Вот почему так важны Общий Регламент и Конституция послушания, к которому принадлежит масон — они позволяют сохранить традицию живой, не выходя за рамки, грозящие разрушением масонской мастерской.
Все эти документы напоминают длинный свиток законов, который на протяжении многих лет тщательно собирал опыт масонских союзов и раздоров. Все эти тексты стали свидетелями и хранителями живой истории братства вольных каменщиков и изучать её через них гораздо интереснее, чем через неуверенные теории масонских археологов. Первые ландмарки, поиск своего происхождения, появление новых структур дополнительных степеней, свободомыслие и прием женщин в ложи, социальная направленность некоторых послушаний или погружение в мистические изыскания — всё это отражено в учредительных документах Великих Лож, Великих Востоков и Орденов, и рассказывает нам великую историю главного инициатического общества последних столетий.
Эта история раздроблена, поскольку является историей людей, имеющих своё мнение и привыкших говорить прямо. Эти качества дают возможность раскрыть для себя многие духовные истины, но при этом они же являются и источником споров и конфликтов уязвлённого эго, которые в конечном итоге приводят к расколам послушаний, расторжению договоров о взаимном признании и всё большему раздроблению нашего Братства.
Следует признать, что универсальное франкмасонство никогда не было единым и воистину универсальным — множество уставов, течений, Лож, выражавших частное мнение своих основателей, делали его разнородным, пёстрым и интересным, но, в то же время, и разделённым. У масонства никогда не было и не могло быть единого центра управления, поскольку каждая Достопочтенная Ложа мыслит себя суверенной в рамках своего послушания и предпочитает следовать указаниям своего Досточтимого Мастера и сложившихся обычаев, а не директивам Великих Мастеров. Эта самостоятельность порождает удивительные различия в ритуалах даже в рамках одного Устава и является предметом постоянных споров между последователями единообразия и приверженцами разнообразия. Вполне обычным может быть спор о том, как именно следует держать шпагу, с какой ноги нужно входить в храм, каковы должны быть паузы между хлопками при ритуальном залпе и стоит ли хлопать друг друга по плечу после братской акколады. Эти на первый взгляд незначительные детали, а также их трактовка в контексте ритуала, и создают масонскую традицию, именно благодаря им становится интересно посещать другие Ложи, изучать их историю и дополнять собственную картину мира пониманием другого масонства — не того, к которому ты привык в своей Мастерской.
Однако, сказав это, я должен оговориться, что “другого” масонства не бывает — есть лишь одно масонство, единое и неделимое, которое не зависит ни от ритуалов, ни от уставов, ни от послушаний. На мой взгляд, это особая атмосфера, которая создаётся в Ложе благодаря единству братской цепи, связывающей ее членов в единую семью. Это эгрегор, который появляется независимо от того, женская эта ложа или смешанная, работает она по Шотландскому или Французскому Уставу, собирается по вторникам или по субботам.
Атмосферу создают бьющиеся в унисон сердца Сестёр и Братьев. Тепло от свечей. Доброе слово и верное действие, совершённое в нужное время. Следование привычному ритуалу, который передается из века в век, от Ложи к Ложе, от Мастера к Ученику. Эта древняя как мир традиция учит своих последователей заглядывать в глубины своего внутреннего океана, чтобы разглядеть внутри камень истинной медицины, который и связывает их с Богом. На работах Ложи люди должны исчезать, и голос должен принадлежать этим камням. Отстраняя своё эго, переполненное страстями и противоречиями, мы снимаем доспехи и даём слово нашей внутренней сущности, лишенной волнения и агрессии. И чем больше в Ложе Сестёр и Братьев, осознавших себя такими камнями, истинными масонами, чем более явным для Учеников является пример их искренней братской любви, тем сильнее эгрегор Мастерской, тем чище её воздух и тем ярче горящие в ней огни. И тогда Ложа начинает исполнять своё предназначение — объединять людей свободных и добрых нравов, чтобы они могли помогать друг другу в усовершенствовании. Все правила и законы в масонстве существуют именно за этим: определить границы поведения, необходимые для создания Мастерской — правильной и совершенной.
Трое её составляют, пятеро её освещают, семеро делают её правильной и совершенной. Во веки веков. Да будет так.
IX. ORDO AB CHAO
Масонское учение призывает нас заглянуть внутрь себя, рассмотреть глубины своей души с целью отыскать в них сокрытый камень или свет. Свет светит во тьме, и тьма не объяла его, он является вечным и бесконечным, он не подвержен греху и злу, он обладает способностью очищения всего, чего он касается. Зачастую эта часть человеческой души, связывающая его