Мусульманское открытие Европы - Бернард Льюис

Мехмед Эфенди был схожим образом впечатлён независимостью и властью женщин во Франции:

Однако Абу Талиб-хан, посетивший Англию в конце восемнадцатого века, заметил другую сторону дела, которую прежние визитёры упускали из виду, и в целом счёл, что англичанкам живется хуже, чем их мусульманским сестрам. Их занимают разнообразными работами в лавках и других местах — это положение Абу Талиб приписывает мудрости английских законодателей и философов, нашедших наилучший способ уберечь женщин от беды, — и, сверх того, подвергают множеству ограничений. Например, они не выходят из дому после наступления темноты и не проводят ночь ни в каком доме, кроме собственного, если их не сопровождают мужья. Выйдя замуж, они не имеют никаких имущественных прав и полностью зависят от милости мужей, которые могут обирать их по своему усмотрению. Мусульманские женщины, напротив, находятся в куда лучшем положении. Их правовой статус и имущественные права, в том числе и по отношению к мужьям, установлены и защищены законом. И у них есть и другие преимущества. Скрытые за покрывалом, замечает он с некоторой тревогой, они могут предаваться всевозможным шалостям и порокам, простор для которых весьма велик. Они могут выходить из дому, когда им вздумается, навещать отцов, или родственников, или даже подруг, и отсутствовать по нескольку дней и ночей кряду. Абу Талиб явно относится с подозрением к возможностям, которые предоставляют эти свободы.[371]

Из Англии Абу Талиб отправился во Францию, где, в поразительном противоречии с общепринятыми представлениями, ни кухня, ни женщины не пришлись ему по вкусу так, как в Англии. Абу Талиб предпочитал простую английскую еду замысловатым французским блюдам и придерживается сходных взглядов относительно дам обеих стран. «Француженки, — говорит он, — выше, полнее и круглее англичанок, но далеко не столь красивы, возможно, потому, что им недостаёт девичьей простоты и скромности и грациозной осанки английских девушек». Абу Талиба сильно оттолкнула французская манера укладывать волосы, которая неприятно напомнила ему облик обычных проституток в Индии. Француженки, с их румянами, драгоценностями и почти обнаженной грудью, показались ему распутными с виду. Вдобавок, они были «развязны, болтливы, крикливы и остры на язык». Их платья с завышенной талией были скорее смехотворны, нежели привлекательны. В заключение Абу Талиб замечает, что, хотя по своему темпераменту он легко поддается воздействию красоты, в чём имел случай убедиться, посещая различные зрелища в Лондоне, ничего подобного с ним не случилось в Париже. В Пале-Рояле днём и ночью он оказывался лицом к лицу с тысячами женщин, но ни одна из них ни в малейшей степени его не взволновала.[372]

Французские крестьянки, да и вообще все в деревнях, обстояло ещё хуже. Деревни были очень неприятны и совсем не похожи на города. Женщины были столь грубы, что вид их вызывал лишь отвращение, а одежда их была такова, что деревенские девушки в Индии показались бы рядом с ними обитательницами рая.[373]

Турецкий поэт той же эпохи выражается более откровенно в сексуальном плане. Фазыл-бей, известный также как Фазыл-и Эндеруни (1757–1810), был внуком знаменитого палестинского арабского вождя, поднявшего мятеж против османов в 70-х годах восемнадцатого века. Воспитанный в Стамбуле, он прославился своими эротическими поэмами и, в особенности, двумя пространными поэмами — одной о девушках, другой о юношах, — где описывает их по национальностям, перечисляя хорошие и дурные качества, с точки зрения интересовавших Фазыл-бея целей, для различных национальных групп. В них входят, помимо разных этнических групп внутри и вблизи Османской империи, стамбульские франки, обитатели дунайских земель, французы, поляки, немцы, испанцы, англичане, русские, голландцы и даже американцы, под каковым словом Фазыл-бей явно подразумевает краснокожих индейцев. Нет свидетельств того, что Фазыл-бей когда-либо выезжал за границу, но, как человек, выросший и живший в императорском дворце в Стамбуле, он имел широкую возможность встречать молодых женщин и мужчин многих национальностей. Его описания юношей обычно довольно туманны и сдержанны. Трактовка же девушек гораздо более откровенна и насыщена множеством подчас клинических подробностей. Однако он иногда придаёт значение культурному контексту. Француженок он упрекает в отвратительном, на взгляд Фазыл-бея, обычае лелеять маленьких собачек и прижимать их к груди. Он также осведомлён о том, что испанские дамы поют и играют на гитаре, и отмечает, что они попадают в Стамбул через Марокко. Англичанки целомудренны, румяны и являются совладелицами Индии. Голландки говорят на трудном языке — трудно понять, каким образом Фазыл-бей сумел прийти к такому заключению, — но не вызывают полового влечения.[374]

Халет-эфенди, живший в Париже с 1803 по 1806 год и в целом старавшийся рисовать насколько возможно отрицательную картину, описывает ещё один аспект европейских сексуальных нравов. Он начинает с того, что с негодованием цитирует обвинение, выдвигаемое против мусульман их хулителями: