(Не) достойная дракона. Академия Лоренхейта - Алена Шашкова

Мы молча идем сначала по коридорам, а потом через улицу к уже знакомой башне с часами. Адреас держится на расстоянии, не глядя в мою сторону, но я чувствую исходящее от него напряжение. Иридан тревожно переливается красными оттенками.

В кабинет ректора Филис входит первым, даже без стука. Ферст уже ждет нас за своим массивным столом, кивая на два стула перед ним.

— Это порча имущества академии, — коротко произносит он.

— Это недоразумение, ректор Ферст, — отвечает Адреас.

— Студент Филис, — хмыкает ректор. — Мы прекрасно знаем цену различным случайностям и недоразумениям. И то, что за ними может скрываться.

Он произносит это так, будто за простыми словами скрывается что-то более… серьезное. Неужели Филис всегда был занозой в мягком месте и уже успел в чем-то провиниться до этого?

— Господин ректор, — я сжимаю кулаки. — Возможно… Возможно, это была я.

Ферст переводит на меня взгляд и удивленно поднимает бровь. Он берет с угла стола, из самой верхней папки, исписанный лист бумаги.

— Знаете, что это? — спрашивает он меня, а я в ответ мотаю головой. — Это заключение профессора Курт, согласно которому с помощью магии вы можете… зажечь световой шар минимальной яркости. Или создать поток ветра, который едва поколеблет занавески. И вы утверждаете, что окно — ваших рук дело?

Звучит действительно смешно. Даже Ири стал игривого розового цвета, что не укрылось от взгляда ректора.

— Идите, студентка Сирен, — кивает он мне на дверь.

— Как? — я удивленно хлопаю глазами.

— Ногами, Ярика, ногами, — серьезнее говорит ректор.

— Но господин… — начинает возмущенно Адреас.

— А с вами, студент Филис, мы еще поговорим, — перебивает его Ферст.

Я кидаю на Адреаса растерянный взгляд, но потом вспоминаю, что причиной вообще всех проблем является именно он, поэтому подхватываю свою сумку и практически сбега́ю.

Отличное начало учебы. Даже более фееричное, чем первый день в академии.

Только теперь осознаю, что катастрофически опаздываю на третье занятие. Да еще и плохо знаю, где оно — в каком-то… вольере.

До него добираюсь уже вся в мыле, натерев мозоль на левой пятке и ругая маленьким язычком Филиса. Я очень некрасиво вваливаюсь внутрь и застываю под пригвождающим взглядом преподавателя.

— И вам доброго дня, — хмуро произносит он. — Двадцать минут опоздания… Не совсем дотянуло до рекорда, но вы были близки. С вас сообщение по любому из фамильяров вольера, придете, получите у моей помощницы образец. Сейчас займите свое место.

Я прохожу под любопытными взглядами однокурсников и усаживаюсь на длинную скамью с самого края. Занятие проходит мучительно медленно.

Флофф рассказывает о различных типах связи между магом и фамильяром, а я пытаюсь сосредоточиться на записях, но мысли постоянно возвращаются к спору с Адреасом.

За обедом Тайра сразу же набрасывается на меня с расспросами:

— Я слышала, ты была там рядом, когда окно взорвалось. Это правда? — хлопая своими густыми ресницами, трещит Тайра. — Ох… я так рада, что вовремя ушла оттуда! А правда, что тебя Филис прикрыл?

В глазах — чистейший восторг и желание вознести этого разноцветного придурка к небесам и объявить героем.

— Прикрыл, — решаю не разбивать ее веру в хорошее в людях.

— Ах… А, может, мне не нужно было уходить? Тогда бы он прикрыл меня…

Тогда бы, может, вообще ничего не взорвалось. И никого бы защищать не пришлось.

— А! Слушай, а ты уже выбрала?

Я очередной раз понимаю, что что-то упускаю.

— Что я должна была выбрать?

Тайра округляет глаза:

— Книгу! Если ты не выберешь книгу, на которой будешь приносить клятву, то ты не сможешь участвовать в посвящении сегодня вечером! Это же катастрофа!

Мне еще этого не хватало.

— Еще и посвящение какое-то? — устало потираю лоб.

Тайра — очень милая и открытая девушка. Но это просто невозможно, насколько она легкомысленна: то про проверочную забыла, то про посвящение не рассказала.

Конечно, логично, что она в этом уже некоторое время варится, и все кажется ей уже логичным и привычным. Мне от этого не легче, к сожалению.

— Что там будет? — решаю я все же спросить, чувствуя, как в животе снова завязывается знакомый узел тревоги.

Тайра хмурится, оглядывается по сторонам и наклоняется ко мне, продолжая шепотом:

— Это секрет! Преподаватели не должны знать! — шепчет она встревоженно. — Студенты старших курсов собираются в дальней части академии, там, где когда-то была старая библиотека, и проводят ритуал клятвы Хранителя рукописей. Каждый приносит свою особенную книгу и дает клятву.

— А что, если я не пойду? — осторожно поинтересовалась я.

Тут на меня даже Бин и Бен посмотрели, как на ненормальную. Тайра побледнела:

— Ты что! Если ты не придешь, это будет считаться отступничеством! Говорят, года два назад одна девочка не пришла, так ее потом все обходили стороной и считали предательницей, — говорит девушка.

Отлично. Еще одна группа людей, которые могут подпортить мне учебу тут. Просто из-за того, что я не захочу участвовать в их странных тайных ритуалах.

— И что там должна быть за книга? — вздыхаю я.

— Какая-то важная для тебя. Говорят, что она должна сама тебя выбрать, — Тайра стреляет глазами по сторонам. — Ты же не думаешь пропустить?

Качаю головой. На самом деле думаю, но не признаваться же ей в этом?

Ладно, буду решать проблемы по мере их поступления. И с Тайрой надо будет побольше поболтать, вдруг она опять что-то забыла мне рассказать?

Под внимательным, даже подозрительным взглядом соседки доедаю обед, и мы убегаем на лекцию по теории плетений.

Иридан устраивается на моем плече, время от времени меняя цвет с зеленого на желтый. Кажется, ему эта лекция кажется особенно интересной.

Преподавательница — молодая женщина с короткими каштановыми волосами — говорит быстро и четко, рисуя в воздухе светящиеся схемы. Я отчаянно пытаюсь успевать записывать и зарисовывать, но она упоминает базовые вещи, которые она давала на предыдущих занятиях, и в эти моменты я теряюсь.

Может, все же согласиться на предложение Илиаса дать конспекты? Ведь наверняка так будет проще.

К концу лекции у меня болит рука от записей, а в голове — каша из новых понятий. Возвращаюсь в комнату уставшая и растерянная. Стучу. На всякий случай.

Я, конечно, вредная, но смотреть