Под прицелом. Личное дело генерала Ханина - Виктория Борисовна Волкова
- У вас все в порядке? – пронизываю взглядом сканером.
Высокие скулы, свои, в меру пухлые губы, серо-голубые умненькие глазки. А сама мелкая. Мне до плеча еле-еле достает.
Или это такой новый способ познакомиться? Но нет, слишком правильная, чистая девушка.
- Нет! Все плохо! – подняв на меня обалделый взгляд, всплескивает руками. Говорит сбивчиво, без пауз. Тараторит, будто за ней гонятся. В руках телефон крутит. Нервничает. – Там мужчина… Ваш приятель. Он вам что-то в стакан подсыпал… Будьте осторожны!
Она переводит дыхание, задыхаясь от страха и изумления. А у меня волосы встают на затылке.
Что? Какого? Это глупая провокация? Или действительно, покушение?
– Спасибо, девонька, – тяну ошалело. – Спасибо, – слегка сжимаю худенькое плечико. Мгновенно принимаю решение. – Уходи отсюда, пока ветер без камней. Я тебя потом найду. Сереж, проводи, – велю подоспевшему телохранителю.
А сам решительно иду в зал. И все еще надеюсь на чудо. Девчонка могла ошибиться. Или это такой прикол сейчас у молодежи.
Знакомиться в туалетах? Нет же?
Не знаю, но и поверить до конца не могу.
Ваш приятель… Да какой там!
Друг детства. Он точно не мог. А девчонке какой смысл врать? Или ее подослали?
В полшага оказываюсь рядом со столиком, за которым в одиночестве сидит Дима Зюзьмин, мой одноклассник, генеральный директор каких-то «Рогов и копыт». Важный мужик в дорогом костюме и в очках в золотой оправе.
Солидол, мать его…
Кто бы мог подумать? Даже не верится.
Смотрю на полный стакан апельсинового сока. Вроде, когда уходил, там половина была. Сажусь за стол, придвигаю отравленное пойло Зюзе.
– Пей, сука, – буравлю взглядом. – Сразу пей. Иначе сам волью. Ты меня знаешь.
– Это… Сева… Я не специально… Меня заставили… – прячет глаза мой бывший друг.
Выходит, девчонка не ошиблась.
– Давай. Теперь я тебя заставлю. Ты же меня не пожалел, – усмехаюсь горько.
Друг, твою мать… С первого класса… Я знал, что под меня копают. Хотят устранить и на мое место поставить своего человечка… Но чтоб вот так.. Выйти на ближний круг. Подкупить.
А Зюзя… Скурвился, сука.
– Сева… Пощади. У меня ребенок недавно родился. Долгов выше крыши. Жена молодая… На нее столько бабла потратил, - пыхтит сбивчиво. На жалость давит.
Но мне пох*р на его проблемы.
– Серьезно? – цежу, наблюдая за Димоном. А он глазами шныряет туда-сюда. Удрать хочет. Вот только не получится ничего.
Я не позволю.
– Даже не рыпайся, – предупреждаю зловеще. – Пей, и разойдемся по-хорошему. Ты у своих хозяев антидот выклянчишь. Глядишь, спасут… Если захотят.
– Да там всего лишь слабительное, – бухтит Зюзя. Смеется неестественно.
– Ты пей, пей, – давлю тяжелым взглядом. Чуть подаюсь вперед, упираясь локтями в столешницу. Стол качается. Стаканы и рюмки звенят. Но мне, честно говоря, по фиг. – Пей, Зюзя…
– Да пошел ты! – подскакивает на ноги.
Ой, дурааак!
Как в допотопном боевике, пытается опрокинуть на меня стол. Но силенок не хватает. Тяжело бежит к двери. И как подкошенный валится от отличного хука в челюсть. Он у Сергея Сафьянова хорошо отработан. Я сам учил.
– Всем оставаться на местах! Работает спецназ! На ваших глазах был задержан особо опасный преступник, – особо не церемонясь, объявляет персоналу Серый. Благо в кафе больше нет никого.
Защелкивает на толстых отечных запястьях Димона наручники. А я уже вызываю группу.
Дальше дело техники.
– Девушку мне найди, Сережа, – сразу после задержания преступника прошу телохранителя. Я даже отлить без него не отхожу.
– Какую именно, товарищ генерал? – смотрит он на меня обалдело. Не понимает.
– Ту, которая предупредила.
– А, эта… Как старушка одетая. Зачем ее искать?
В зале старенького кафе грузинской кухни пусто. Посетителей нет. Персонал у стойки в соседнем зале жмется. Но я все равно осматриваюсь по сторонам. Не хочу подводить девчонку. Мало ли кто услышит, захочет отыграться. Не было ее здесь. Не должна она в материалах дела фигурировать.
Глава 2.
Глава 2.
Кошусь на распахнутую дверь, ведущую в фойе, а там на полу Зюзя лежит упакованный. Со скрученными руками, мордой в потертый ковер, пытается поднять голову. Ищет меня взглядом.
Но я отворачиваюсь. На душе паршиво.
Так всегда бывает, когда предает кто-то из близких!
Он же мне сам встречу назначил. Долго ныл, что соскучился. Просил выкроить время. А я, дурак, даже не заподозрил.
Свой же! До мозга костей свой!
Кто ж знал, что Зюзя, падла такая, к врагам переметнулся. Решил отправить меня к праотцам. Но, видимо, любит меня боженька. Послал ангела-хранителя. Девушку молодую.
– Зачем ее искать? – повторяет Сафьянов, огромный, как я, мужик. Руками может кочергу в узел свернуть. А вот покушение прошляпил.
– Поблагодарить хочу, – пожимаю плечами. Вроде бы естественная реакция на помощь. Или у мирняков все по-другому?
Спасибо, девочка, что предупредила. Вот только где найти тебя?
– Записи с камер наблюдения предоставьте, – поворачиваюсь к старенькому хозяину заведения дяде Жоре. А у него от волнения руки трясутся.
– Надеюсь, к нашему заведению у вас претензий нет, Севастьян Михайлович… – смотрит преданно.
– Все в порядке, Жора, – киваю ему. – Вы вне подозрений.
Люблю я эту кафешку. С виду невзрачная. Внутри как столовка. Зато готовят охеренно. Не каждый ресторан сравнится. И место классное. На кольце. Я всегда заезжаю, когда оказываюсь по делам в центре города.
– За соседним столиком девушки сидели… Та, что в сером платье с белым воротничком, интересует. Не знаешь, кто она? – спрашиваю тихо.
– Приходит иногда. Кофе пьет. Но откуда – понятия не имею, товарищ генерал… - всплескивает он пухлыми ручками. Складывает ладошки на животе.
– Ну и ладно, – морщу нос. – Записи с камер моим ребятам отдай, – киваю на бойцов, поднимающих с пола Зюзю.
– Куда его? – спрашивает Миша Епифанов, стоит мне только выйти в фойе.
– К нам. Покушение на должностное лицо… – отвечаю глухо. А у самого внутри все переворачивается. Зюзя, бл… Я же тебе верил, как самому себе.
– Сева, я тебя умоляю, – ноет бывший друг. Тяжело падает на колени. Руки впереди держит с застегнутыми браслетами. – Пожалей. Отпусти. Бес попутал…
– Да пошел ты, – бодаю головой воздух.
– Меня запугали…
– Ко мне бы пришел. Но тебе же бабла захотелось срубить по-легкому. Во сколько хоть мою жизнь оценили? – выплевываю с презрением каждое слово. Смотрю в упор.
– В миллион. Рублей, – тянет сученыш, а у мне словно грудную клетку вскрывают.
Лям. Один гребаный лям. Всего-то и нужно для предательства. Забыть, как вместе на великах гоняли по пыльным улицам, как рвали у соседей незрелую алычу и абрикосы, как играли в казаков-разбойников, а зимой лепили солдатиков из