Случайная попаданка для дракона. Академия Лоренхейта - Алена Шашкова

Потом он кивает и коротко говорит:

— Я разберусь.

— А я? — справедливо возмущаюсь я.

— А ты будешь держаться подальше от всех этих проблем, чтобы снова не вляпаться в какую-нибудь передрягу, — отрезает Ферст.

Я недовольно соплю, но его это не пронимает.

— Идем, — командует ректор.

— Куда?

— В столовую. Ты же не хочешь остаться без завтрака?

Он перемещает нас в какое-то из ответвлений коридора рядом со столовой таким же образом, как вчера в мою комнату. Так вот как он оказывается так быстро в любом месте академии!

Ректор спокойно выходит и ждет меня, потому получается, что в столовую мы входим вместе, собирая при этом множество любопытных взглядов. И один — испепеляющий. Будь Иргания чайником со свистком, она бы засвистела.

Я перехватываю взгляд Иргании и собираюсь подойти к стойке, чтобы активировать кристаллом свое меню, но меня за руку останавливает ректор. Кажется, словно он специально делает это демонстративно, даже наклоняется ниже, чтобы тихо сказать мне:

— Алессандра, я надеюсь, что ты хорошо меня услышала, — он заглядывает своими зелеными глазами в мои, и я будто каменею. — Пожалуйста, никакой самодеятельности. Не лезь на рожон. Это важно.

— Кому? — усмехаюсь я.

— Тебе, — говорит он, потом медлит и добавляет: — И мне. Кольцо не всегда может уберечь.

Ректор указывает взглядом на мое плечо, где все еще сохраняется след от заклинания, попавшего в меня. Кольцо? При чем тут оно? Он же надел его как «следилку». Или все не так просто?

— Алесса, — произносит ректор короткое имя так, что это отдается покалыванием в солнечном сплетении, — скажи, что ты поняла.

— Хорошо, — выдыхаю я. — Я поняла. Может, уже отпустишь меня? Все смотрят.

На его лице появляется хитрая ухмылка.

— Я знаю.

Ректор не просто отпускает мою руку, он дает ей выскользнуть из своих пальцев, как будто он ласково проводит ими от плеча к запястью.

Черт. Он же… Он же просто провоцирует Ирганию, правда? Как вчера просто хотел меня заткнуть? Ведь… Так?

Ферст уходит к столу, где сидит Иргания. Она за все это время так и не отвела взгляда от меня. Ну и чего мне теперь от нее ждать?

Кажется, я понимаю, почему Алессандра предпочитала есть в одиночестве: тут, в столовой, мне еще ни разу не удалось нормально принять пищу. В этот раз я постоянно ощущаю на себе любопытные взгляды преподавателей.

Еще бы.Ректор и Алессандра так долго враждовали, а теперь, мало того, ректор заступился, так еще и при всех чуть ли не на ухо что-то шептал. И как вот в таких условиях есть?

Впрочем, и помимо меня разговоров достаточно. Все обсуждают то, какие характеристики написали на нестабильных студентов и статью в газете, где упоминается про то, что эксперимент с факультетом пошел не по плану. Кто-то радуется этому, кто-то очень аккуратно говорит о том, что дети и поучиться-то не успели.

А я, глядя на столик с Ирганией и ее спутниками, думаю, что возможно это все было подстроено. С самого начала. Только вот кем?

С трудом проглотив завтрак и наслушавшись сплетен, я иду в свой кабинет. Не потому, что решила послушаться ректора, нет. Потому что мне нужно подумать.

Во-первых, я снова возвращаюсь мыслями к рецепту «зеленого зелья состав №5», секрет которого так и не разгадала. Ну не может такого быть, чтобы Алессандра не оставила нигде этих записей, и если в комнате их нет, значит, должны быть где-то еще. Начну с кабинета.

Во-вторых, книжица, которую я захватила из библиотеки, натолкнула меня на очень интересную мысль: если цветки связи воспринимают звук и передают его, нельзя ли как-то сделать, чтобы они записывали его? А лучше еще видео! Поставила бы как радионяню везде, чтобы засечь, если кто-то решит снова проникнуть ко мне.

Ну и в-третьих, мне все же хочется хоть немного спокойствия. Все это время со мной постоянно что-то приключается, а мне просто хочется уже понять, каким макаром я тут оказалась и как вернуться.

В кабинете проверяю все ящики, полочки, ищу секретные дверцы… Да там даже нигде двойного дна не находится! Везде порядок такой, что меня даже тошнить от этого начало, но это не помогает.

Тру лицо и запускаю пальцы в волосы, еще больше растрепав их. Мне кажется, от репутации Алессандры уже ничего не осталось: так, отголоски, на которые теперь наслаиваются сплетни о романе с ректором. Ну придумают же!

Что-то подсказывает мне, что я специально каждый раз себя отвлекаю от мыслей об этом. Но нет… Я не готова прислушиваться к себе и анализировать. Я… боюсь.

И этот страх сильнее, чем угроза, что выяснится, что я попаданка, чем опасность, что меня признают виновной в этих всех происшествиях со студентами, потому что он не на поверхности, он глубже.

Чтобы переключиться и хотя бы немного успокоиться, берусь за книгу. Там очень подробно описывается, как вывели уникальные цветы связи, как отбирали именно те, что еще ростками впитывали специальные плетения.

И самое интересное, что там не было ничего сложного. Даже рассказывается подробно, как именно выстраивать плетения, и почему именно так: какой элемент за что отвечает.

Самое важное в этом — умение «слышать» сам цветок, чтобы вплести схему в его структуру. Учитывая, что я знаю физиологию, то получается, что заклинание встраивается в клетки, которые обеспечивают рост.

Магия и наука — это очень интересное сочетание. Будь у меня шанс тут остаться, я бы с удовольствием попробовала свои силы в этом направлении. Хотя… Даже сейчас у меня есть определенная идея.

Перечерчиваю на лист бумаги плетение, пытаясь повторить его пальцами. С удовольствием отмечаю, как покалывает кончики пальцев: ощущения похожи на те, что я испытывала, когда Ферст показывал мне, как усмирять огненную магию. Неужели у меня получается?

Радость прерывает стук в дверь.

— Госпожа, простите, что беспокою, — Берта мнется у двери и что-то крутит в руках.

— Что такое? — мне сразу кажется подозрительным ее поведение. Предчувствую, что мне не понравится.

— Мне приказано снять мерки и срочно передать швее…

Закатываю глаза и давлю в себе утомленный стон.

— Может, у тебя предыдущие какие-то остались? — с надеждой спрашиваю я.

— Вы… госпожа, прошу прощения, но мне кажется, вы немного поправились…

Сказав это, Берта сжимается вся, в