Я обязательно вернусь. Книга 3.2 - Нора Ольвич

Когда же я стала задавать вопросы, он с удивлением прислушивался к моему акценту.

— Вы копия ваша матушка, мадам, в юности, но говорите чудно, словно воспитание получали за границей.

— Я хочу вас поправить, милейший: — баронесса Беатрис д' Сов моя бабушка.

— Пресвятая Дева Мария, неужто я так повзрослел?

И он сам рассмеялся своей шутке, вероятно, придумав себе, что очень остроумен.

Нахмурив взор, ответила:

— Мессир, как можно быстрее я хочу отправиться в поместье, что мне досталось от баронессы. Организуйте это с максимальными удобствами. Каравеллу необходимо пришвартовать так, что бы её ни было видно с моря, не нравятся мне в последнее время настроение испанских судов.

— Мы живём очень уединённо, госпожа баронесса. К нам годами никто не заходит. Князь как-то заезжал, племянник хозяйки, так-то давно было.

Мужчина, остановившись, в уме, стал подсчитывать, когда же это было и сколько лет тому минуло. Шевелящиеся губы и сведённые брови на загорелом лице, задумчивые, неопределённого цвета глаза.

— Одним словом, давно.

Махнул рукой, отчаявшись подкрепить свои слова точными данными.

— Тем не менее выполнить мой приказ вам придётся не раздумывая.

Я копировала манеру поведения Жанны в таких случаях.

— И поменьше разговоров, пожалуйста. Нервы у меня в столице совершенно расшатались, тяжёлый воздух с реки, в монастыре ещё хуже стало, головные боли и плохой аппетит, а посему наладьте быт в имении. Это приказ, я приставлю к вам кого моложе из моей команды.

И ещё, где проходят воскресные службы?

— Так вот, ваша милость, у нас свой падре, и часовенку госпожа ваша бабушка сладила.

— Вот и славно. Наведаюсь я в храм, а то душа не на месте, а вы организуйте тут всё.

Эти слова подстегнули мужчину к действиям, и на следующее утро, после службы в часовне, мы выехали в пункт назначения. Капитан Луи с частью команды остался на судне, готовя его к долгой консервации.

Медленный подъём, тихоходные телеги с мулами, спирали горных нехоженых троп, стада овец и межгорные плато, сплошь усеянные свежей молодой листвой каких-то трав.

Лошади выносливые и тяжеловесные. Я, не рискнув ехать одна, крепко держала брата за талию.

Мы удалялись всё больше вглубь материка, уходя как можно дальше от возможной погони, обрубая до конца ту тоненькую нить, что связывала нас с графом.

Втайне, где-то в глубине души жила надежда:

«— найдёт, всё исправит, ведь любит же».

Но мне словно выдирали что-то из груди, принося неимоверную боль. Словно кто-то шептал долгую молитву, унося в забвение то, что происходило в каюте его галеона. А может, и не молитву вовсе, а тёмный заговор, ведь не может от чистых помыслов кого-то, так всё болеть внутри.

К концу дня, поднявшись на плато, увидела его, практически в лучах заходящего солнца.

Замок.

Отчего-то стало больно дышать. Потемнело в глазах. Да что же это. Прижалась к спине Антонио, надёжной, словно стальной.

Отпустило.

«— прошло практически пять недель, с того утра, как Анна одела мне невесомую вуаль невесты, просто нужно время».

«— время… благородной Анне и десяти лет не хватило».

«— год, я даю себе год на восстановление, я обещала Анжелик, — через год мы будем в Париже».

* * *

Париж, Франция

Франциск сурово свёл брови, его голос громко звучал, его слышали все: — Только ленивый не говорит о том, что произошло на судне испанского графа Альберто делла Серда. Ваша племянница, князь, она ещё более своевольна, нежели была дочь.

— Ваше Величество, уверен — это слухи! Княжна, она удалилась в монастырь, как вы и предписывали ей, и с нетерпением ждёт вашего разрешения на возможность быть представленной ко двору.

Скрывая эмоции, мужчина склонился в уважительном поклоне. Взгляд довольного монарха, сказать по правде, его забавляла: вся эта история с венчанием, переключился на придворную жизнь, что ключом била в парке Лувра. Он словно забыл про склонённого князя и его помощника — шевалье, заискивающе улыбающегося.

Весеннее солнышко, пригревая, казалось, открывало сердца молодёжи, и не только ей, для лёгкого флирта и тихих таинственных бесед.

Франциск, он ощутил, прилив небывалой энергии, понимая, что главной темой для обсуждения, конечно же, было то, что француженка по происхождению, княжна, приехавшая из Московии к своему дяде в гости, покинула жениха, испанского графа во время венчания на палубе галеона, не услышав ответа на какой-то свой очень важный вопрос.

«— ну и характер у крестницы, наши дамы посмелее, вероятно, будут, чем воины на поле брани, из-под венца сбежать умудрилась…».

Одно только печально: лица не смог вспомнить девицы — ладно после.

«— представляете, прямо во время венчания».

Шептались вокруг.

«— посол Испании, он в гневе, такое неуважение».

«— а что они хотели, нужно было ответить ей, — а о чём она спрашивала кстати»?

«— говорят, у неё был новый фасон свадебного наряда, совершенно необыкновенный, и своя каравелла».

Кокетки Лувра словно пчёлки все жужжали и обсуждали, приукрашивая и придумывая всё новые подробности про несчастного, уже, невозможно как, жениха.

— Ну вот и проведите расследование, что там произошло. А после доложите.

Рассеяно, Франциск прошёл по аллее, собирая за собой цветник из прекрасных женщин, меняясь на глазах, превращаясь в галантного кавалера, умного и обаятельного.

Озадаченный же князь, вернувшись домой, умело обходя все условности, в виде дворецких и личных горничных княгини Жанны, поспешил встретиться с супругой в её апартаментах.

Побледневшая и осунувшаяся от бесконечных волнений, но всё такая же прекрасная, она, однако, сегодня встретила мужа с таинственной улыбкой.

— Продолжают говорить?

Кивнув устало в согласии, Раймон, вытянув ноги, откинулся в глубокое кресло.

— Продолжают. Где они, Жанна, дорогая? Я даже представить не могу себе. «Илиада», она словно потерялась в безбрежном океане.

— А Франциск, что?

— Опять просит провести расследование.

— Я могу пригласить вас в свой будуар, дорогой?

Недоумение в глазах супруга и игривый взгляд жены.

— Вы уверены, моя любовь?

Тихий смех супруги привёл его в замешательство.

— Это то, о чём я подумал?

— Не совсем.

И княгиня скрылась в дальней комнате, оставляя за собой обворожительный шлейф аромата фиалок Тулузы. Тахта в будуаре милой, она так о многом напоминает Ему. Мужчина, как гибкий, дикий гепард, встав с кресла, одним лёгким движением скользнул в комнату, в которой однозначно нельзя было услышать разговор собеседников.

Приложив пальчик к губам, Жанна глазами указала на корзинку, что стояла на тахте.

— Всё потом, дорогая. Я хочу позаботиться