Теодор Бун расследует: Обвиняемые - Джон Гришэм

Тео говорил медленно, тщательно подбирая слова, и повторял сказанное, когда просили. Слева от него сидела мать, справа отец. Айк расположился в конце стола, все еще кипя от злости, что копы посмели заподозрить его племянника. Детектив Гамильтон занимал стул напротив Тео и терпеливо ждал окончания опроса. Все записывалось видеокамерой на штативе, стоявшей рядом с Гамильтоном.

Тео дал точное и подробное описание встречи с полицейским Стью Пекинпо во вторник и объяснил обстоятельства. Он уверен, что никогда не входил в «Системы Биг Мака» и предложил проверить записи видеокамер магазина, чтобы доказать – он никогда ничего там не покупал.

Наконец камеру и магнитофон выключили, и все расслабились. Детектив Гамильтон сказал, что снятие отпечатков решено отложить, поскольку на планшетниках не найдено ни единого следа – просто нечего сравнивать.

 – Кто-то был очень осторожен, – сказал Гамильтон, глядя на Тео. – Все вытер. Работал в перчатках.

Тео не понимал, продолжает ли Гамильтон его подозревать. Как все хорошие детективы, этот человек говорил мало и вел себя так, словно виновным мог оказаться кто угодно.

 – А что с анонимным звонком? – спросил Айк. – Удалось отследить?

 – Удалось, – огрызнулся Гамильтон. Было очевидно, что он не потерпит давления со стороны Айка. – Звонили из таксофона у больницы. Кто звонил, установить сложно.

 – В какое время звонили? – спросил Вудс Бун.

 – В девять двадцать. Отец Тео продолжил: – Значит, если в восемь сорок планшетников в шкафу не было, вор открыл шкаф на первом уроке. Подложив компьютеры, он либо вышел из школы и побежал к таксофону у больницы, либо кого-то известил, что миссия выполнена и можно звонить в полицию. Я склоняюсь ко второй возможности. Получается, работала шайка из нескольких человек.

Детектив Гамильтон в упор посмотрел на Вудса Буна – тот не отвел взгляда.

 – Вам бы детективом быть, – сказал Гамильтон.

 – А вам бы понять очевидное. Это была провокация. Ловушка. Не знаю, кто и зачем все это провернул, но совершенно ясно, что Тео невиновен. Он жертва, а не подозреваемый.

 – Я не называл его подозреваемым, мистер Бун, – холодно заметил Гамильтон. – Преступление совершено менее суток назад, дайте нам время. Мы только начали расследование.

 – И что же будет с Тео? – спросила миссис Бун.

 – Он свободен. Мы не собираемся его арестовывать посреди ночи. Если потребуется еще раз побеседовать, я вам позвоню. – Гамильтон говорил довольно резко, отбиваясь от целой компании юристов. – Наша задача – отработать все версии и определить, кто совершил преступление. Мы не знаем, говорит ли Тео правду. Его объяснение звучит правдоподобно, но я ежедневно сталкиваюсь с матерыми преступниками, которые клянутся, что невиновны. У вас, я смотрю, сомнений нет, но все не так просто. Надеюсь, скоро мы узнаем больше, и тогда я с радостью скажу: «Тео, ты говоришь правду». А пока я не расположен верить никому.

 – Вы мне не верите? – спросил явно задетый Тео.

 – Слушай, Тео, я не знаю, лжешь ты или говоришь правду. Судить об этом мне, детективу, ведущему расследование, слишком рано. У нас мало улик, и пока мы выделяем тебя. Ты это понимаешь?

Тео еле заметно кивнул, но было видно, что он уязвлен.

Гамильтон бросил взгляд на часы, закрыл папку и сказал: – Ну что, спасибо, что зашли. Как я сказал, будем на связи.

Буны вышли из здания сплоченной маленькой группой. Никто из них не улыбался.

***

Вернувшись в свой кабинет, Тео сел за уроки, но не мог сосредоточиться. Новое стекло вставили, осколки убрали – ничто не напоминало о вчерашнем происшествии, но Тео вновь и вновь казалось, что он слышит звон разбиваемого стекла, глухой удар камня, попавшего в книжную полку, испуганный визг Судьи, тут же разразившегося неистовым лаем. Но Тео слышал и кое-что еще. Ему казалось, что он слышал это во сне и в школе на первом уроке, прежде чем пришли полицейские и испортили ему день. Если закрыть глаза, то он мог представить, как сел тогда за письменный стол и увидел летящий мимо камень, а в следующую секунду за окном раздался звук торопливо удалявшихся шагов. Кто-то убегал. Человек, бросивший камень, пытался скрыться. Тео уже десять раз пожалел, что не засек убегавшего.

Кто этот незнакомец? Взрослый или мальчишка? Мужчина или женщина? Бандит-одиночка или член шайки?

Даже Судья казался дерганым. Возвращение на сцену вчерашнего преступления вызвало прилив плохих воспоминаний, занятия не клеились. Наконец Тео запер дверь, бросил взгляд через застекленную часть и, никого не увидев, уехал на велосипеде. Верный Судья бежал рядом.

Глава 10

Фотографию прислали с анонимного адреса на «Гэшмейл» десяти учащимся Страттенбергской средней школы. Рассылка стремительно набирала обороты, и в среду к 19.30 сотни, если не тысячи жителей городка узнали, что произошло.

Фотограф твердо решил остаться безымянным; он спрятался напротив полицейского управления и сделал снимок, когда оттуда вышли Тео с родителями и Айком. В кадр попали все четверо, хмурые и взволнованные, и над головами четко читалось «Полицейское управление Страттенберга».

К снимку прилагалась подпись: «Тео Бун, тринадцати лет, проживающий по адресу: 886, Маллард-лейн, выходит из полицейского управления Страттенберга с родителями после ареста за кражу из известного компьютерного магазина «Системы Биг Мака», совершенную в ночь со вторника на среду. Источники заявляют, что в среду утром полиция нашла краденое в школьном шкафу Буна. Ожидается, что на следующей неделе он предстанет перед судом по