Теодор Бун расследует: Обвиняемые - Джон Гришэм

Как всегда по средам, Буны заказали на ужин еду из китайского ресторанчика. Они сидели в гостиной и смотрели телевизор, поставив подносы на колени. Судья, считавший себя полноправным членом семьи, устроился рядом с Тео, который иногда скармливал псу его любимые креветки под кисло-сладким соусом. За ужином почти не разговаривали. Тео был подавлен своими бедами. Родители думали, как защитить сына. Миссис Бун едва притронулась к куриному рагу, а мистер Бун жевал с мстительным видом, словно в суде зуб за зуб воевал с недобросовестными обвинителями, доказывая, что Тео ничего плохого не сделал.

У Тео завибрировал сотовый – пришло SMS-coобщение. Эйприл Финнимор, его хорошая подруга, писала: «ТБ, быстро проверь почту. Это срочно».

Родители не любили, когда Тео отвлекался от еды, поэтому он, продолжая жевать, написал: «Что случилось?»

Эйприл ответила: «Ужас. Срочно! Сейчас же иди!»

Тео ответил: «Хорошо».

Он сунул в рот еще немного рагу, прожевав, быстро проглотил и объявил: – Все, наелся.

Он встал с тарелкой и стаканом и пошел на кухню.

 – Что-то ты быстро, – сказала Марселла. Вудс же был по-прежнему занят своими мыслями.

Тео сполоснул тарелку и открыл рюкзак, стоявший на кухонном столе. Несколько секунд, и он вышел в Интернет. Открыв почту, он кликнул на кнопку «Срочное сообщение» и увидел снимок. Яркий, четкий, не оставлявший сомнений в том, кто выходит из полицейского участка. Первой реакцией Тео по прочтении текста было недоверие. У него вытянулось лицо и широко открылся рот. Несколько секунд он смотрел на себя на фотографии. Потрясение быстро сменилось гневом и злостью. Все это ложь и фикция. Никто Тео не арестовывал. Ни в какой суд ему являться не нужно. Потом пришли вопросы: кто сделал снимок? Где этот «папарацци» прятался? Зачем кому-то рассылать вопиющую ложь? Скольким адресатам это отправили?

 – Папа! Мама! – заорал Тео. Прибежавшие родители остановились у него за спиной, с изумлением глядя на монитор со лживым снимком, тайно сделанным каким-то мерзавцем и разосланным всему городу. Будучи юристами, Буны первым делом задумались о законных путях остановить клевету, исправить и привлечь виновника к ответственности.

 – Наверняка многим отправили, – сказала миссис Бун.

 – Пожалуй, что так, – кивнул Тео.

 – Что такое «Гэшмейл»? – спросил мистер Бун.

 – Теневой сервер, которым пользуются те, кто не хочет светиться. Оттуда рассылают множество анонимок, и отследить автора очень трудно.

 – Значит, отследить мы не сможем?

 – В Интернете можно все, но это будет сложно и дорого.

 – Интернет... – с отвращением бросил мистер Бун и, подойдя к окну над раковиной, уставился в черноту заднего двора.

Тео опустился на стул и потер виски.

 – По-моему, моя жизнь кончена, – сказал он, едва сдерживая слезы.

 – Все можно объяснить, Тео, – сказал отец. – Твои друзья знают правду, а до незнакомых нам нет дела.

 – Легко тебе говорить, пап. Тебе не придется встречаться с ребятами завтра в школе. Ты не знаешь, как быстро расходятся слухи в Интернете. Полгорода сейчас любуется снимком и верит, что я виновен.

Мать присела рядом и похлопала сына по руке: – Ты ни в чем не виновен. Правда обязательно восторжествует.

 – Ох, не знаю, мам. Ты видела сегодня детектива Гамильтона – он считает меня виновным. А если настоящих воров не найдут? Рано или поздно полиции потребуется кого-то обвинить, и этим кем-то легко могу стать я, ведь планшетники нашли в моем шкафу. Сегодня я видел владельца магазина, этого Биг Мака. Он убежден, что я вор, и требует крови. Он увидит этот снимок. И полиция увидит. Все это не в мою пользу.

Когда Тео договорил, в кухне повисла долгая, тяжелая пауза. Реальность постепенно просачивалась в сознание. Возможно ли, чтобы Тео действительно предъявили обвинение? Если машина правосудия пришла в движение, хватит ли у Бунов сил предотвратить ужасный исход?

Планшетники стоят приблизительно по четыреста долларов каждый, всего это тысяча двести. Когда общая стоимость украденного превышает пятьсот долларов, преступление квалифицируется как уголовное, а не как административное правонарушение. Тео знал законы и обдумывал это уже несколько часов. Вместо того чтобы делать уроки, он листал свод законов и правил. Будь ему восемнадцать, ему бы предъявили обвинение в уголовном преступлении. Но ему тринадцать, значит, дело передадут в суд по делам несовершеннолетних, где иные правила. Там больше пекутся о конфиденциальности. Дела не становятся достоянием гласности, слушания проходят в закрытом режиме. Присяжных нет, все решает судья. В тюрьму сажают редко, и еще реже – на длительные сроки.

Если все будет складываться неудачно и дальше, Тео обвинят и могут приговорить к нескольким месяцам заключения в исправительном центре для подростков.

Теодора Буна обвинят в преступлении? Приговорят к заключению?

Неслыханный бред. Сумасшествие. Сам себя запугал. Но все-таки взбудораженный Тео не мог успокоиться.

С ним заговорила мать: – Тео, во-первых, надо отвечать. Давать сдачи. Не пасовать. Тот, кто прав, не отступает. Размести сообщение на своей странице и напиши правду. Разошли своим друзьям письма о том, что эта фотография и подпись – дезинформация, попроси Эйприл, Чейза, Вуди и всех, кому доверяешь, рассказывать в Интернете правду. Распространи сведения о том, что мы, члены твоей семьи, собираемся обратиться в суд.

 – А вы обратитесь? – спросил Тео.

 – Разумеется, мы рассматриваем такой вариант. Возможно, это не сработает, но мы об этом думаем.

 – Мама права, Тео, – сказал Вудс Бун. – Минимум, что ты можешь сейчас