Дневник убитой женщины - Николай Иванович Леонов

Юрик послушно затрусил в указанном направлении. Повариха зарумянилась еще больше:

— Ну ладно, мне идти надо. На обед вас ждем.

— Подождите. — Лев протянул руку, останавливая ее. — Расскажите, кто сегодня утром приходил в санаторий через черный ход и во сколько. Вы же приходите раньше всех и открываете двери. Еще у вас окно выходит сюда, мне кажется, вы видите всех приходящих.

Повар отвела глаза:

— Чего мне в окна глядеть, работы много. На минуту не оторваться, мы с напарницей всегда вместе приезжаем, потому что едем из Заречного на ее машине в четыре утра. Автобус-то сюда раньше десяти не ходит. Кто там потом заходит в эту дверь, я не слежу, она для всех. Чего глядеть, воров не держим. Юрик, тем более, помогает нам, продукты привозят, тут не уследишь, такая суматоха.

— Вы же знаете, что я здесь не из-за воровства. — Опер рассматривал женщину, размышляя, что такое сказал дворник, что вывело ее из равновесия.

Повариха потопталась на месте:

— Ну вроде слышала, умер кто-то из гостей. Только мы-то при чем тут? Мы с утра на кухне, я да напарница моя Танька. И носа не высовываем отсюда, только вот воздухом свежим подышать выходим.

— А сколько у вас горничных сегодня работает? — Лев не стал объяснять, что ищет способ, как убийца мог зайти в санаторий никем не замеченный.

Женщина в нетерпении взялась за ручку двери:

— По-разному, когда трое, когда и пять человек бывает, если народу много. А когда и одна, работать-то желающих мало руками, особенно из молодежи. Вот девчата как подобрались, так и работают, сами друг друга подменяют. Мы за ними не следим, у них своя работа, у нас своя. Вы лучше у администратора спросите, над ними главная Наталья.

— Покажите, пожалуйста, помещение для персонала, где вы переодеваетесь. — Опер не собирался сдаваться и отступать, хотя видел, что повар всячески увиливает от разговоров о том, как устроена работа пансионата изнутри.

Его просьба вызвала недовольную гримасу, но повар хоть и нахмурилась, однако все-таки пропустила сыщика за собой в узкий коридор. По правую сторону за дверью ее напарница гремела посудой.

— Вон раздевалка, а там в конце дверь в коридор, чтобы в санаторий к номерам попасть. — Большая ладонь показала на темные проемы по левую сторону коридора. — Там, где дверь открыта, там шкафчики. Никто и не закрывает ее, нам прятать нечего. Одни женщины работают, ну кроме Юрика, так он и не переодевается.

С этими словами она все-таки исчезла за кухонной дверью, грохот и шкворчание усилились.

Лев же зашел в темную небольшую комнату: ряд металлических кабинок под одежду; санузел; линейка из разной обуви вдоль стены, зеркало и парочка стульев. Обычная скромная обстановка. Он осмотрел пространство — никаких признаков, что кто-то прятался или в волнении что-то прятал. Все кабинки закрыты, из некоторых торчат ключи, свидетельствуя о полном доверии, что было принято здесь между работниками.

Опер почти на ощупь выбрался из раздевалки и прошел до конца коридорчика, здесь нащупал ручку, толкнул дверь, и его ослепили яркие лампы. Гуров вдруг оказался в конце коридора первого этажа, на противоположном конце от рукава с кабинетом главного врача, входом в ресторан и служебными помещениями. Лев Иванович огляделся: отсюда можно пойти налево и выйти в холл или дойти до кабинетов сотрудников, а можно сделать десять шагов вправо и оказаться на лестнице, что идет с этажа на этаж. Да уж, очень удобный ход для преступника: незамеченным пройти через служебную часть, совершить убийство, а потом раствориться в большом и многолюдном муравейнике среди гостей и персонала.

Сам он повернул налево и за несколько неторопливых шагов оказался у номера Костиной. Тот уже был опечатан, но лента с надписью едва держалась. Стоило Гурову нажать на ручку двери, как вход в номер был свободен. Неопытный Роман наклеил узкие полоски неправильно, дверь открывалась внутрь номера, и Гурову было достаточно перешагнуть через полоску и немного пригнуться, чтобы преодолеть пломбировочные ленты. Он прошел в номер, осмотрел его — вроде ничего не изменилось, разве что не было мертвого тела в кровати. Все остальные вещи на своих местах. Но кто тогда заходил в номер и что здесь делал? Кого он видел с улицы?

Лев закрыл глаза и осторожно втянул в себя воздух, аромат духов еще не успел раствориться в воздухе, он как невидимая лента привел его к прикроватной тумбочке. Верхний ящик был чуть сдвинут, опер осторожно потянул его на себя и обнаружил ярко-красную шкатулку. Внутри было вмонтированное в крышку зеркало, а дно выложено мягкими подушечками, на которых покойница хранила свои драгоценности. Их было немного, ничего необычного — пара золотых сережек с камнями, янтарные бусы, нитка жемчуга. Все крупное, яркое, видимо, Мария Петровна любила привлечь внимание и сверкнуть перед другими гостями.

Все украшения лежали аккуратно, педантично, до миллиметра уложенные в мягкие гнездышки. Только одно большое углубление было пустым. Лев осмотрел шкатулку, ящик. Может быть, украшение вывалилось из шкатулки? Судя по размеру ячейки, это должно быть ожерелье или цепочка с крупной подвеской.

Но сыщик так ничего и не нашел. Он обошел номер еще раз, снова втянул воздух, чтобы запомнить запах. Женские духи со стойким цветочно-сладким ароматом, их легко будет узнать и почувствовать на обладательнице. И опознать по ним, кто побывал в номере, нарушив запрет в виде пломбировочных лент.

Лев Гуров вернулся обратно в коридор, так же аккуратно прикрыл дверь, прижал покрепче полоски из бумаги с подписью Романа Шишкина и по коридору направился к холлу.

Здесь до сих пор было пусто, администраторша так и не вернулась за стойку после того, как убежала искать горничную. Казалось, что все обитатели санатория сбежали из-за жуткой находки в одном из номеров.

Лев вышел на крыльцо и снова заметил Юрика. Теперь дворник все так же ритмично и однообразно мел дорожку, что вела к квадрату парковки, удаляясь от здания в сторону ворот.

Лев направился к нему:

— Хорошая у вас работа, на свежем воздухе.

Мужчина кивнул:

— Ага, кормят еще вкусно. С собой дают, повара добрые.

— А вы сегодня утром видели, во сколько горничные приходили на работу?

— В четыре часа сорок семь минут пришла Ксения.

— Как вы точно запомнили, — изумился опер.

Юрик кивнул согласно:

— Машина с хлебом приходит в четыре тридцать, я водителю ворота открываю. Сегодня ждал стоял, а он опоздал. А она Куклу кормила.

— Кого? — снова удивился сыщик.

— Куклу, собаку. — Юрик указал на ворота. — Вон там в кустах живет,