Дневник убитой женщины - Николай Иванович Леонов

Но Наталья торжествующе хмыкнула:

— Она хотела сбежать! Была бы не виновата, то чего тогда рванула? Серьезно, кинулась к черному выходу! Он ее поймал. Только потом было еще хлеще! У нее нашли вещи Костиной, так что все сошлось.

— Ее обыскивали?

— Нет, просто полицейский ее скрутил, повел обратно, а дочка Костиной устроила скандал. Такая же грымза, как мать, вечно орет. Она услышала, что Лаптеву арестовывают, и принялась визжать на весь санаторий, так что гости сбежались. Потом вообще накинулась с кулаками на горничную, кричала, что та обворовала ее мать и из номера пропали украшения. Так, представляете, когда она толкнула горничную, у Лаптевой из кармана выпала цепочка этой несчастной старухи. Вот так-то!

Наталья замерла на секунду, ожидая от собеседника восхищения. И тот покачал головой: действительно, это весомое доказательство.

Женщина продолжила:

— Ну, конечно, после такого ее сразу арестовали и повезли в полицию на допрос. Так она еще и сопротивлялась, собаку натравила свою. Видите, я была права! Ясно теперь, почему она прикончила Костину. Наверное, полезла в номер за украшениями, а та проснулась. Вот Лаптева старуху и пришибла, чтобы та не заорала.

Наталья с раздражением вдруг стукнула бутылочкой антисептика по подлокотнику дивана.

— Дрянь! Она, наверное, хотела меня подставить! Думала, раз я ответственная за ключи, то меня и арестуют. Хитрая и подлая, а все строит из себя добрую. Собачку она жалеет, а сама устроилась сюда, чтобы у стариков воровать из номеров.

— Уже были жалобы на нее? — Лев спросил и в ту же секунду подумал, что зря. Сейчас Наталья, увлеченная желанием очернить до конца горничную, вспомнит и то, что было, и чего не было.

— Ну, не то чтобы жалобы, просто я же вижу тех, кто склонен к воровству. У меня огромный профессиональный опыт. Из номеров она не крала, а вот из столовой таскала еду. И прикрывалась собакой, что подкармливает ее из жалости. Ей лично главный врач запретила это делать, так она все равно втихую кормила.

— А как горничная попала в номер к Костиной? Вы же говорили, что у вас камера на стойке есть. И главный врач просматривала записи, никто сюда не подходил, в том числе и горничная. — Лев Гуров внимательно слушал рассказ Натальи. Сколько же событий произошло, пока он обходил здание по периметру. Вот только его замечание вызвало у женщины досадливое движение плечом.

— Ключи они у меня берут, я же им говорю, в каком номере надо убрать. И вообще, мы свободные номера не закрываем, чтобы они не таскали эти ключи с собой. А то потеряют, а Зуревич с меня потом спросит. Я все равно после уборки иду с проверкой и сама закрываю. Тем более за новенькой, вдруг она что-то прикарманила или убралась как попало.

— И все-таки как она попала в номер? Ключей ведь у нее, я так понимаю, не было. Они висели здесь, у вас.

Наталья с раздражением швырнула в ведро грязную салфетку.

— Да какая разница, где эти ключи были. Я ей ничего не давала! И ни при чем! Вы что думаете, я ее прикрываю, что ли? Я же, наоборот, на нее полиции и показала! Что Лаптева точно убийца! Теперь она не отвертится, тем более у нее была цепочка Костиной. А как в номер зашла, пускай другие думают. Ну, может, постучалась или дубликат сделала. — На лице у нее вдруг мелькнул испуг. — Хотя нет, точно не делала. Мы за ключами следим строго! И вообще…

Что вообще, администратор так и не придумала. Но, кажется, снова испугалась, что ее сделают сообщницей из-за ключей. Поэтому стала снова официально-дружелюбной и пропела медовым голосом:

— Заговорила я вас! Пора же на обед, совсем забыли об отдыхе с этим убийством. Хорошо, что все закончилось. Проходите, проходите в ресторан! Там столько всего вкусного приготовили.

И Гурову ничего не оставалось, как поблагодарить женщину и снова стать обычным гостем санатория.

Он поднялся в номер, переоделся и отправился на обед в ресторан. Пора уже начать отдыхать, а не искать преступников. Наверное, это просто профессиональная привычка не дает покоя, заставляя выискивать в рассказе Натальи шероховатости и нестыковки. Но, несмотря на внутренние уговоры, почувствовать утреннее умиротворение снова не получилось.

Обеденный зал ресторана встретил его тем же многоголосым гамом и запахом свежего хлеба. Но стоило Льву переступить порог, как что-то изменилось в самом воздухе. Разговоры за столиками не смолкли, но говорящие перешли на шепот, а взгляды их стали быстрыми и скользкими. Никто больше не рассматривал новичка в открытую, с любопытством — все отводили глаза. Он больше не был обычным гостем, как все, а стал частью скандальной истории с убийством.

На линии раздачи все та же буфетчица теперь молча ждала, когда Лев сделает выбор. В ее голосе не осталось и следа утреннего радушия.

Лев попытался вернуть утраченное настроение:

— Все такое же вкусное, как утром?

Женщина промолчала, лишь с нетерпением покачала в воздухе ложкой: выбирайте. Гуров кивнул на солянку и шницель. Еда быстро оказалась у него на тарелках, теперь без пожеланий приятного аппетита.

Опер сел за свободный стол и понял, что не чувствует больше спокойствия, не радуется еде. Аппетит испарился, оставив во рту медный привкус тревоги и раздражения. Он ел механически, не замечая вкуса блюд. Голова была занята совсем другим: он размышлял, собирал сегодняшние события, как кусочки пазла, и они складывались в определенную картину, от которой было не по себе. Слишком много несостыковок, слишком мало доказательств, что горничная и правда расправилась с постоялицей пансионата из корысти. От этих расхождений его оперскую сущность, его профессиональный нюх сыщика начинало будоражить. Потому что это означало одно: среди этих милых стариков в большом здании, застывшем в центре соснового леса, был тот, кто способен на холодную, расчетливую жестокость — убийство.

Опер был уверен: преступник может быть все еще здесь. Слишком стремительно полиция задержала Лаптеву; слишком много было вопросов и недочетов в этом деле; слишком мало доказательств вины горничной.

После обеда полковник Гуров вернулся в свой номер, наконец разобрал сумку, поговорил с женой по телефону. Потом расположился с книгой на кровати. Надо отвлечься от утреннего происшествия, вспомнить, что он не опер на задании, а обычный гость, который приехал выспаться и подлечиться. Думать не об убийстве и доказательствах, а о массаже, бассейне, фиточае и что там еще прописала ему Ираида