Зарубежный детектив 2026-36 - А. Дж Квиннел
Она в первый раз видела у него такое холодное выражение лица. Кёнэ схватила часы. Звук стрелок напоминал удары пульса. Тик-так, тик-так. Двое долго пристально смотрели друг на друга, не двигаясь.
Первым пошевелился Тона. Он медленно закрыл дверь, не спуская глаз с Кёнэ.
Глава 7. Правда
С самого начала в этом деле было несколько очевидных подсказок, которые я просто не заметила.
Не знаю, подходит ли словосочетание «очевидные подсказки» к этому делу. Но не думаю, что можно легко подобрать слова, уместные для описания трагедии.
Я была уверена в том, что пропавшие часы жертвы забрал преступник, ведь мы нигде не могли их найти. Пчелы, воск, часы… Расскажу, как мне удалось решить эти загадки.
Во-первых, сборник стихов, который пропал вместе с драгоценностями. «Олень», 1936 год издания. Цена – две воны, немаленькие деньги по тем временам. Тираж – сто экземпляров, и уже через год цена для желающих приобрести эту книгу выросла в десять раз. Чисон называла этот сборник просто книжкой, несмотря на его ценность. Я тоже, когда впервые увидела его, и подумать не могла, что это что-то особенное. И в отчете инспектора Сато о нем не говорится ничего особенного. Для обывателя книга выглядела как ничем не примечательный, не имеющий особой ценности сборник стихов. Но преступник очень естественно забрал книгу вместе с другими драгоценностями. Значит, он разбирается в творчестве корейских литераторов. Значит, он был образованный. И он не мог быть японцем, не привыкшим к корейскому языку. Исходя из этого можно было предположить, что отец жертвы и Морияма Мине исключаются из списка потенциальных подозреваемых.
И раз уж зашел разговор, можно уделить отцу убитой девушки чуть больше внимания. Он был второй подсказкой. В ту ночь, когда мы передали его инспектору, он громко кричал, глядя на меня:
– Если хотите, чтобы я говорил, что вам надо, платите больше.
Мне эти слова показались странными, потому что я ни разу не просила его лгать и никогда не давала денег. Отец жертвы и был тем самым человеком, который подмешал опиум домработнице. Я лишь немного его припугнула, чтобы получить признания. Но он рассказал их не мне, а другому человеку. Тему подкупа мы не обсуждали, хотя сомнения на этот счет были.
Третьей подсказкой были раны на теле жертвы. На месте преступления шея убитой была опухшей, а в помещении, где проводилось вскрытие, опухоль спала. Я подумала, что это вполне естественный процесс, ведь прошло уже какое-то время. Если бы я спросила у патологоанатома, он бы ответил то же самое. Я всегда считала себя умной девушкой, но в тот момент не смогла почувствовать, что человек рядом со мной и есть преступник. Ким Тона.
А теперь все по порядку. Я не покидала палату после пожара не из-за угрызений совести. Я хотела защитить эту девочку. Рана на ее голове говорила о том, что удар нанесли не сзади, а спереди. В тот день она видела преступника, а он наверняка планировал все закончить до того, как она проснется. Поэтому я не могла оставить ее одну. И пока я была в палате, с собой у меня был нож. И это не фигура речи. Американские складные ножи прочные. Они очень удобны для установки ловушек Малеза[16] во время ловли летающих насекомых.
Пока я была в больнице, до меня дошла новость, что отец убитой девушки тоже умер. Теперь я могла на какое-то время оставить пациентку одну в палате. Об этом я расскажу чуть позже. Как бы там ни было, я попыталась выяснить причину смерти подозреваемого. В состоянии опьянения он выпил крысиный яд, уверенный, что в пузырьке опиум, что и привело к летальному исходу.
Все это выглядело странно. Наркоманы иначе применяют опиум. Пьют обычно лекарство, в состав которого входит вещество, но под присмотром врача. Странным было и то, что крысиный яд оказался во флаконе из-под лекарств. Его собирались похоронить быстро. Поэтому я тут же отправилась на встречу с патологоанатомом, который проводил вскрытие.
Знаете, что было самое смешное? Он узнал меня первым. Он тоже учился на медика, только курсом ниже, чем Тона. Получить от него информацию было сравнительно легко. С его слов, во время процедуры вскрытия в помещении «случайно» оказался Тона. Он узнал покойного и рассказал, что тот был опиумным наркоманом и вымогал у собственной дочери деньги. Преисполненный чувством справедливости наказания, молодой врач, проводивший вскрытие, зафиксировал причину смерти как несчастный случай. Несложно было убедить его в том, что для человека с таким послужным списком процедура вскрытия, организованная по всем правилам, вовсе не обязательна. Позже он признался, что покойный не был в состоянии опьянения.
Пропавшие часы, воск на потолке, смерть бабушки… Все это наводило меня на мысль, что преступник – Ким Тона. Его участие в смерти того наркомана стало не более чем дополнительным фактом в моей версии. Но я все ждала, потому что пока не могла ответить на вопрос, как он убил певицу.
В этой части повествования есть две главные героини. Благодаря им можно кратко изложить оставшуюся часть истории. Первая героиня – моя бабушка.
После пожара Тона решил, что я была не в себе и с