Теодор Бун расследует: Обвиняемые - Джон Гришэм
Тео быстро принял душ, почистил зубы, почти скрытые толстыми скобками, и надел форменную рубашку цвета хаки с коротким рукавом и обязательной нашивкой на плече – бело-синий номер сводного отряда, эмблема отряда и личное звание. Заправив рубашку в джинсы, Тео аккуратно повязал оранжевый скаутский галстук, скрепив полагающимся значком. Полная форма дала бы возможность продемонстрировать ленту с нашивками, которой Тео по праву гордился, недавно получив двадцать вторую и двадцать третью нашивки – по астрономии и игре в гольф. Если все пойдет согласно плану, Тео станет скаутским орлом еще до перехода в девятый класс. Его целью, помимо звания орла, было получить по меньшей мере тридцать пять нашивок, красочно разложенных и идеально пришитых миссис Бун.
Судья, спавший под кроватью Тео и проснувшийся на полчаса, устал ждать и заскулил, просясь на улицу. Тео поправил галстук, полюбовался своим отражением, схватил школьный рюкзак и сбежал по лестнице на первый этаж.
На минуту он забыл об исчезновении Пита Даффи.
Марселла Бун, которая никогда не была ранней пташкой, пила кофе за кухонным столом и читала газету.
– Доброе утро, Тео. Какой ты красавчик!
– Утро доброе. – Тео поцеловал мать в лоб. Он терпеть не мог слово «красавчик». Он открыл дверь,
и Судья тут же выбежал на улицу. На столе напротив места Тео стояли пачка хлопьев, пакет молока, глубокая тарелка, ложка и стакан апельсинового сока. Обычное меню.
– О Пите Даффи пока ничего, – сказала мать, не отрываясь от газеты.
– Его никогда не найдут, – повторил Тео фразу, сто раз сказанную за вчерашним ужином.
– Я бы не стала этого утверждать. Скрыться от ФБР в наши дни – почти невыполнимая задача. Эти их технологии...
Тео насыпал в тарелку хлопьев и снова открыл дверь, впуская Судью. По утрам, когда давали завтрак, пес времени не терял. Тео насыпал хлопьев и налил молока и в собачью миску. Судья набросился на еду.
Продолжая читать, миссис Бун спросила: – Значит, сегодня у тебя скаутский день? «Нет, мам, сегодня Хэллоуин».
«Нет, мам, остальные рубашки в стирке».
«Нет, мам, это я решил тебя запутать, чтобы ты подумала: сегодня первый вторник месяца и ты поехала не на то заседание суда».
Все это просилось на язык, но, будучи хорошим скаутом и уважая всякую власть, а также будучи хорошим сыном, не желающим рассердить мать колким замечанием, Тео отозвался: – Да.
– Когда поход? – спросила она, медленно переворачивая страницу.
– Через неделю, считая с пятницы. На озеро Марло. Один раз в месяц сводный отряд 1440 проводил выходные в лесу, и эти походы были любимым приключением Тео.
В доме Бунов в каждой комнате были как минимум одни часы – признак организованных людей. Часы на кухне показывали 7.55, а Тео обычно заканчивал завтракать в 8.00. Когда Судья вылизал миску, Тео вымыл свою и собачью тарелки в мойке, убрал молоко и сок в холодильник и поднялся на второй этаж, потопав по комнате, чтобы создать немного шуму. Не почистив второй раз зубы, он выбежал в кухню, чмокнул мать в щеку и сказал: – Я поехал.
– Деньги на обед взял?
– Как всегда.
– Уроки сделал?
– На все сто. Пока.
– Осторожно на дороге, Тедди, и не забывай улыбаться.
– Я улыбаюсь, мам.
– Я люблю тебя, мальчик мой. Обернувшись, Тео сказал: – Я тебя тоже.
На улице он потрепал пса по голове и попрощался. Нажимая на педали, он на все лады повторял «Тедди», свое ненавистное детское прозвище. «Красавчик Тедди», – произнес он мысленно, помахав мистеру Наннери, соседу, который целыми днями просиживал на крыльце.
Проезжая по Стратгенбергу, Тео вспомнил вчерашнее происшествие на заднем дворе Бака Балони и решил держаться проезжей части. Еще он думал об отмене процесса: сколько интересного пришлось пропустить из-за того, что обвиняемый ударился в бега! Тео много о чем размышлял, пролетая по сонным улицам Страттенберга. О шкафчике – Тео не терпелось посмотреть, не залезали ли в него снова. О разрезанной покрышке – что, если это случится опять? Об Омаре Чипи и Пако – вдруг они все еще следят за ним?
Класс гудел, обсуждая последние слухи о Даффи. Все шестнадцать мальчиков наперебой предлагали варианты развития событий, которые накануне выдвигались за семейным столом. Одни считали, что искать следует недалеко, другие утверждали, что Питера Даффи убили наркобароны; третьи – что Даффи уже в Аргентине. Тео слушал, но в разговор не вступал. Шкафчик, к его облегчению, не тронули.
Прозвенел звонок. Начался новый скучный день занятий.
Сводный отряд 1440 собирался в подвале – в комнате ветеранов иностранных войн. На верху здания старые солдаты ежедневно встречались за пинаклем, криббиджем и пивом, а внизу в первый и третий вторник месяца собирались бойскауты.
Командиром скаутов был бывший морской пехотинец, предпочитавший, чтобы его называли майор Людвиг или просто Майор. (Между собой мальчишки называли его Уигги, но только убедившись, что майор далеко.) Майору Людвигу было под шестьдесят, и отрядом 1440 он руководил так, будто тренировал морпехов перед военным вторжением. Он был прекрасным бегуном, делал по утрам по пятьсот приседаний и отжиманий и постоянно заставлял своих мальчишек плавать дальше, грести быстрее, идти в походе дольше и вообще все делать лучше. Он просматривал отчеты