Теодор Бун расследует: Обвиняемые - Джон Гришэм

астмы, поэтому он всегда носил в кармане ингалятор, а в шкафчике держал несколько сменных баллончиков. Теперь они пропали, как и синяя с красным кепка «Миннесота-твинс», висевшая на крючке на случай дождя. Не было и двух чистых блокнотов. Учебники остались, они лежали стопкой. На мгновение Тео замер – глядя в шкаф, он хотел убедиться, что все это ему не снится, затем осмотрелся, не следит ли за ним вор. Но никто не обращал на него внимания. Тео передвинул книги, перебрал вещи и пришел к выводу, что шкафчик действительно был взломан. Его ограбили!

Мелкие кражи порой случались, однако в новых шкафах с современными замками возможность взлома практически исключалась. Тео посмотрел на стену с большими часами. На месте видеокамеры красовался пустой кронштейн. Камера исчезла, поскольку сейчас в школе модернизировали систему видеонаблюдения.

Тео не знал, как поступить. Если заявить о краже, следующий час он проведет в кабинете директора, заполняя бумаги, а любопытные одноклассники забросают его вопросами. Направляясь в столовую, он решил выждать и все обдумать. Нужно было понять, как кто-то узнал код и залез в шкаф. О краже можно и завтра заявить.

Заплатив два доллара за тарелку спагетти, кусок хлеба и бутылку воды, Тео сел с Чейзом и Вуди. Разговор зашел о суде и исчезновении Питера Даффи. Тео незаметно осматривал столовую, заполненную восьмиклассниками. Ни на ком не было сине-красной кепки. Насколько Тео знал, он единственный в Страттенберге болел за «Твинс».

В классе Тео коротко описал, что видел утром в суде, затем ребята посмотрели местные новости. История Даффи стала главной темой разговоров в городке. До сих пор не нашли никаких следов. Агент ФБР во время интервью просил население о помощи, сказав, что пока у них нет версий исчезновения обвиняемого. Много говорили о миллионном залоге, который внес Даффи, чтобы остаться на свободе, и разговор плавно перешел на его финансовое положение. Бывший деловой партнер, якобы близко знакомый с Даффи, заявил, что у того «всегда было припрятано много наличных» по всему дому. Узнав об этом, репортеры впали в исступление.

После школы Тео снова проверил шкаф. Все было в порядке, больше ничего не взяли. Он думал сменить код, но решил подождать. Сменить код было непросто, поскольку все коды регистрировались у директора – администрация школы имела право при необходимости открыть шкафчики, но делалось это редко. Однажды Тео забыл запереть свой шкаф и на следующий день с удивлением обнаружил его закрытым, хоть и не запертым. Это не было редкостью в седьмых-восьмых классах, потому что кнопку «Закрыть» нужно было удерживать нажатой не менее трех секунд. Двенадцати-тринадцатилетние ребята часто торопились, отвлекались и забывали о кнопках.

Выйдя из школы, Тео направился к велосипеду, почти убедив себя, что в шкафчик залезали, но не взламывали. Он дал себе слово быть внимательнее.

Скоро появилась новая проблема. Отстегнув велосипед, Тео обмотал цепь вокруг руля, как обычно, и нажал на педали, но, проехав пару метров, понял – спустило переднее колесо. Он слез, осмотрел покрышку и нашел маленькую дырочку сбоку.

С покрышками у Тео вечно случались беды. За три месяца он напоролся на два гвоздя, осколок бутылки из-под колы и острый кусок металла, угробив две передние покрышки. Буну-старшему это, естественно, не нравилось, и когда за ужином звучала робкая просьба Тео о деньгах на новые покрышки, обстановка ощутимо накалялась.

Но этот прокол явно не был случайным. Кто-то специально воткнул в колесо что-то острое.

Тео подождал, пока разъедутся друзья, и отправился в унизительное путешествие до центра городка, катя велосипед по улицам, ставшим неожиданно длинными, и гадая, кто мог ему навредить. Он пытался увязать это с другими неудачами этого дня. Знаковый процесс отменили; Омар Чипи и Пако за ним следили; Бак Балони швырнул в него камнем и поймал, когда он второй раз ехал через его двор; кто-то влез в его шкафчик, а теперь еще и прокололи покрышку, серьезно ударив по карману.

Тео время от времени невольно оглядывался, не сомневаясь, что за ним следят.

Велосипедный магазин Джила находился в центре города, в трех кварталах от зала суда, на узкой улочке с маленькими частными заведениями: тут и химчистка, и обувной, и фотоателье, и булочная, и точильщик, задолжавший денег Айку за консультацию по налогам, и несколько кафе. Тео гордился знакомством со всеми хозяевами здешних магазинов и лавочек. Джила, кругленького коротышку с солидным брюшком, всегда наполовину скрытым толстым замурзанным рабочим фартуком, он очень любил. Джил продавал велосипеды и обожал их ремонтировать. Его магазин был забит под завязку: велосипеды поменьше висели на крюках под потолком, а яркие, необычной формы горные модели красовались в витринах.

Обвиняемые. Теодор Бун расследует Тео вкатил своего «инвалида», до крайности расстроенный неудачным днем. Джил сидел на табуретке за дальним прилавком с кружкой кофе.

 – Так-так, – сказал он. – Смотрите, кто вернулся!

 – Привет, Джил, – произнес Тео. – Опять прокол.

 – Что так? – спросил Джил, вставая с табурета и вперевалку подходя ближе.

 – Похоже, нарочно порезали.

Джил поднял велосипед за руль, покрутил переднее колесо, нашел дыру и присвистнул: – Ты кому-то перешел дорожку?

 – Я за собой такого не припомню.

 – Маленький перочинный нож. Этого я не заклею, Тео. Придется покупать новую.

 – Блин, так и думал. Сколько?

 – Ты цены лучше меня знаешь. Восемнадцать баксов. Прислать счет твоему отцу?

 – Нет, я его уже достал покрышками. Сам заплачу, только не все восемнадцать сразу.

 – А сколько можешь заплатить сейчас?

 – Завтра принесу десять, а остальное через пару недель. Даю тебе слово, Джил. Могу хоть расписку написать.

 – А я-то думал, ты юрист.