Предательство во времени - Джули МакЭлвен

Чёрт, даже если она проживёт сто лет, никогда не забудет, что произошло потом: резкое падение температуры, головокружение, ощущение, будто её разрывают и дробят на части. Вихрь или червоточина. Только так она могла объяснить то, что внезапно оказалась в начале XIX века.

Движение вдали привлекло её внимание, и Кендра посмотрела на троих всадников, выезжавших из тёмного леса на заснеженное парковое пространство. Они были слишком далеко, чтобы различить лица, но Кендра знала, кто это: Альберт Резерфорд, седьмой герцог Элдридж; его племянник Александр Морган, маркиз Сатклифф; и крестница герцога, леди Ребекка Блэкберн. Троица пустила лошадей резвым галопом через парк.

В XXI веке Кендра всегда считала себя чужой, ненормальной. Сначала из-за необычного детства. Потом она оказалась четырнадцатилетней студенткой Принстона, слишком юной среди старших однокурсников. В Бюро у неё были коллеги, вне работы — несколько романтических отношений, но ни одно не пережило требований её карьеры. Нельзя было сказать, что у неё когда-либо были по-настоящему близкие друзья. Как странно, что именно в этой эпохе всё изменилось. Нельзя было отрицать глубокой привязанности, которую она испытывала к герцогу Элдриджу, или связи, возникшей между ней и Ребеккой. А Алек… Господи, она действительно в него влюбилась.

Она прекрасно понимала, насколько это безумно. Кендра по-своему приспосабливалась, но это ещё не означало, что она принадлежит этому столетию. И всё же… Всё старое действительно становится новым. Её родители жили в XXI веке, но их взгляды удивительно напоминали убеждения английской аристократии XIX века, считавшей необходимым защищать кровь высшего сословия от социальных низов. Как и её родители, светское общество было уверено в превосходстве собственной наследственности. Хотя здесь, поняла она, брак в той же мере служил сохранению наследства и увеличению семейного состояния.

Кендра заметила ещё одно движение краем глаза. Она повернула голову и с удивлением увидела быстро приближавшегося всадника: жеребец мчался по длинной подъездной аллее, выбрасывая из-под копыт снег, словно пули. Герцог, Ребекка и Алек тоже заметили незнакомца, развернули лошадей и поскакали навстречу. Всадник натянул поводья, и мощный жеребец остановился, нетерпеливо переступая ногами.

Заинтригованная Кендра наблюдала, как мужчина вытащил письмо из кармана шинели и передал герцогу. До того как стать невольной путешественницей во времени, она поклялась бы, что в её теле нет ни единой суеверной косточки. Родители и Бюро приучили её мыслить логически. Но теперь нервы напряглись от странного, совершенно нелогичного ощущения неотложности. Что-то случилось.

Она находилась слишком далеко, чтобы слышать слова, но было очевидно, что мужчины что-то обсуждают. Затем гонец коснулся треуголки, ударил пятками по бокам коня и понёсся дальше по аллее, которая огибала внутренний двор замка и вела к конюшням позади. Кендра знала, что на кухне посыльного накормят горячей едой и дадут подкрепиться, вручат монету за доставленное письмо, а конюхи позаботятся о его лошади перед обратной дорогой.

Герцог, Алек и Ребекка остались стоять тесным полукругом. Со своего места на холме Кендра видела, как герцог сломал печать и начал читать письмо.

Она подхватила юбки. Вместо того чтобы возвращаться по тропе, Кендра двинулась прямо вниз по склону. Снег лежал не слишком глубоко — рыхлый слой доходил лишь до щиколоток, — поэтому идти было нетрудно.

До них оставалось примерно сто ярдов, когда троица заметила её. Кендра подняла руку в перчатке в знак приветствия. Ответила только Ребекка. Потом она подобрала поводья и развернула кобылу. Кендра удивилась, когда Ребекка наклонилась вперёд в седле и, вместо того чтобы поскакать к ней, погнала лошадь вслед за гонцом.

Что-то случилось.

Кендра снова посмотрела на герцога и Алека. Похоже, они спорили. Алек взглянул в её сторону. Расстояние всё ещё не позволяло разглядеть выражение его лица, но она узнала сердитое напряжение плеч и прямую линию спины. Через мгновение Алек отъехал и, как Ребекка, направил своего любимого жеребца Чанса к замку, а герцог повернул большого гнедого коня к Кендре.

— Что происходит? — потребовала она, едва герцог полностью остановил лошадь рядом с ней. Её взгляд скользнул по его продолговатому лицу и выразительному носу, затем встретился со светло-голубыми глазами, казавшимися особенно яркими в тени бобровой шляпы.

— Мы должны немедленно ехать в Лондон, моя дорогая, — сказал он. — Мистер Келли просит нашей помощи.

Кендра уставилась на герцога. — Что случилось?

— Произошло убийство. В письме мистера Келли мало подробностей, но он пишет, что в характере преступления есть нечто необычное. Он считает, что наш совет окажется полезен. — В глазах герцога мелькнул проницательный блеск. — Думаю, мистер Келли просто щадит мои чувства, а на самом деле ищет вашей компетенции, моя дорогая.

Кендра ничего не ответила. Её взгляд ушёл за плечо герцога, к укрытой белым покрывалом сельской местности и безоблачному голубому небу. Высоко над верхушками деревьев воздушные потоки носили ещё одну птицу. На этот раз Кендра не вообразила, будто это самолёт.

Что-то внутри неё сдвинулось и встало на место. Удовлетворение. Или нет. Ощущение цели. Пусть этот мир и не был её миром, она всё равно могла найти здесь своё предназначение.

Она почувствовала, что герцог наблюдает за ней. Кендра кивнула. — Хорошо.

Седло скрипнуло, когда герцог наклонился и протянул ей руку в перчатке. Настороженный взгляд Кендры переместился на лошадь, и желудок сжался. Верховая езда была одним из уроков, которых ей удавалось избегать. Поэтому этим утром она гуляла пешком, пока остальные носились галопом по полям. Нельзя сказать, что Кендра страдала гиппофобией, но лошади заставляли её нервничать. Садиться на спину животного весом почти в полтонны казалось ей безрассудством. А садиться в дамское седло — прямым приглашением сломать себе шею. Представление о том,