Предательство во времени - Джули МакЭлвен
Сэм обменялся с Манро взглядом и ухмыльнулся. — Я бы её не прогнал. — Он помедлил, задумчиво глядя перед собой. — Знаете, участие Его Светлости пригодилось бы и по другой причине. Сэр Джайлс принадлежал к его кругу. — Напоминать доктору о том, что у простого сыщика с Боу-стрит вроде Сэма доступ к сильным мира сего весьма ограничен даже при расследовании убийства, не требовалось.
— Да, — согласился Манро. — Его Светлость мог бы чрезвычайно помочь в этом деле. Я знаю одного быстрого наездника.
Взгляд сыщика вернулся к трупу. Пока он смотрел, знаки уже начали бледнеть. Один за другим они исчезали так же загадочно, как появились на холодной коже мертвеца. Сэм с трудом подавил внезапную дрожь.
— Ага, — прошептал он. — И чем быстрее, тем лучше.
3
Взгляд Кендры Донован следил за Boeing 747, который накренился в сторону — белые крылья на фоне ослепительно-синего неба — и плавно кружил, описывая один круг за другим. Ниже. Ещё ниже…
А потом он взмахнул крыльями.
Кендра моргнула, и самолёт превратился в птицу — чайку или цаплю, она не была уверена, — которая парила в воздушном потоке, снижаясь по спирали, пока не исчезла за покрытыми инеем деревьями.
Кендра медленно выдохнула, только теперь поняв, что задерживала дыхание. Она не страдала галлюцинациями, но порой воображение переносило её обратно в прошлое — в её прошлое, которое на самом деле находилось на двести лет в будущем. Вот уж судьба умеет поддать под зад.
Она жила в начале XIX века уже полгода. Видела, как листья английских деревьев меняют позднелетнюю зелень на густые рубиновые и ярко-оранжевые краски осени, а затем опадают на землю и съёживаются, становясь ржаво-коричневыми. Видела, как снег медленно укрывает те же листья и как лёд выводит узоры в уголках оконных стёкол. Чуть больше месяца назад, испытывая целую гамму чувств, она слушала, как часы пробили полночь, и мысленно перевернула календарь на 1816 год.
Новый год. Новая жизнь.
Внешне она приспосабливалась. Её тёмные волосы отросли после короткого ровного каре и теперь были достаточно длинными, чтобы служанка Молли без труда укладывала их в модные причёски эпохи: простые высокие узлы с выбившимися прядями или более сложные косы и пышные локоны. Кендра научилась разводить огонь огнивом меньше чем за три минуты — всё ещё на две с половиной минуты дольше, чем любой местный. Но для человека, который всю жизнь нажимал кнопку, чтобы зажечь свет в комнате, высекать огонь ударами кремня о металлическую коробочку, набитую лохматыми волокнами льна и джута, было, по её мнению, чертовски серьёзным достижением.
Она научилась играть в вист. А что ещё было делать вечерами без интернета и телевизора? Она даже училась танцевать — кадрили, менуэты и рилы — и с удивлением обнаружила, что это куда приятнее, чем она когда-либо могла представить.
В её детстве танцев не было. Слишком легкомысленное занятие. Её родители — доктор Элеонор Янке, квантовый физик, и доктор Карл Донован, биогенетик, занимавшийся исследованиями генома, — были убеждёнными сторонниками позитивной евгеники. Сам факт существования Кендры можно было объяснить почти евангелическим желанием родителей доказать миру, что общество станет значительно лучше, если генетически одарённые люди будут вступать в брак и производить потомство. При этом они не оставили свой эксперимент исключительно на волю природы. Детство Кендры представляло собой беспощадный режим занятий и тестов. Пока другие дошкольники размалёвывали картинки, вылезая за линии, выбирая из ста двадцати цветов Crayola, ей вручали простой карандаш № 2 и заставляли аккуратно закрашивать кружки в очередном тесте способностей.
Кендра поёжилась — то ли от воспоминаний о мрачном детстве, то ли потому, что стояла на улице в начале февраля при температуре, от которой деревья покрывались инеем. Она плотнее запахнула у горла подбитый мехом пелисс и перевела взгляд на замок Элдридж, раскинувшийся внизу под склоном холма, где она стояла. Древняя крепость с грубым серым камнем, центральной башней и зубчатыми дымовыми трубами оставалась для неё единственной неизменной точкой во времени: сегодня замок выглядел в точности так же, как в XXI веке, когда она увидела его впервые.
Тогда она была специальным агентом ФБР. Вернее, специальным агентом, вышедшим из-под контроля. Уже тогда она понимала, что принимает решение, которое изменит её жизнь. Она собиралась всегда оставаться в бегах, скрываться. К этому она была готова. Но не к такому. Как вообще можно было предвидеть такое?
По рукам пробежала новая дрожь. Жизнь могла измениться за одно мгновение, навсегда разделив всё на «до» и «после».
До того как Кендра нарушила приказ, она была самым молодым человеком, когда-либо принятым в ФБР. Бюро направило её в подразделение по киберпреступлениям, чтобы использовать её компьютерные навыки; собственные амбиции привели её в Отдел поведенческого анализа, где она стала профайлером. Карьера стремительно шла вверх. А затем её временно прикомандировали к антитеррористической группе.
До и после.
Во время той последней, катастрофической операции она едва не погибла. И ещё считалась одной из счастливчиков. Под пелиссом и прогулочным платьем из голубино-серого бархата, под хлопковой сорочкой, нижними юбками и корсетом шрамы словно заныли от воспоминаний.
Если бы она могла вернуться назад — вперёд? — во времени, поступила бы она иначе? Этот вопрос не давал покоя. Господи, она сознательно решила нарушить приказ ФБР и отправиться