Зима возмездия - Андреас Грубер

Голос Марты звучал глухо.

— Вы знаете, я всегда хорошо к вам относилась. С самого начала. Я следила за вашей карьерой по прессе и всегда вами гордилась. — Она помедлила. — Но в этом деле вам стоит как следует подготовиться. Поход против Островского и его команды воскресной прогулкой не станет.

Ясмин стояла в самом дальнем углу женского туалета и стучала в дверь последней кабинки.

Тишина.

Она постучала ещё раз.

— Нина? Я знаю, что ты там.

— Отстань! Всё нормально.

В этот миг прозвенел звонок. Перемена закончилась. Сейчас должна была начаться контрольная по математике — интегралы и теория вероятностей, — но Ясмин и не думала уходить без подруги.

— Я же вижу: тебя что-то гложет. Кому ты только что звонила?

— Иди в класс и пиши контрольную.

— Без тебя — ни за что.

Нине уже исполнилось восемнадцать, она была почти на год старше Ясмин, но в школу они ходили в один класс с самого детства: родившись в сентябре, Нина пошла в первый класс довольно поздно. Обычно именно она была из них двоих и взрослее, и крепче — а сейчас казалась пугающе беззащитной.

— Так кому ты звонила? — повторила Ясмин.

— Папе на мобильный… — Нина всхлипнула. — А трубку взял какой-то полицейский. Спросил, кто я такая.

Ясмин сглотнула. Она уже знала, что отец Нины не вернулся домой ночью.

— И что дальше?

— Он хотел сразу положить трубку, но я успела спросить, арестовали папу или с ним что-то случилось. И тут он начал мяться…

— Что он сказал?

— Ничего. Только спросил, что мой отец делал в мотеле «АвтоРест».

Делал? Звучало совсем нехорошо. По работе собственного отца Ясмин знала, почему полиция в таких случаях задаёт именно такие вопросы.

— А о чём ещё он спрашивал? — осторожно произнесла она.

— Больше ни о чём… — всхлипнула Нина. — Я спросила, жив ли мой отец, но он промолчал и просто положил трубку. А когда я перезвонила, было занято.

Чёрт!

Ясмин достала из кармана джинсов швейцарский ножик, выщёлкнула пилочку и просунула её в дверную щель. Резким движением сдвинула щеколду и распахнула дверь.

Нина сидела, сгорбившись, на закрытой крышке унитаза и плакала. Поразительно, какие бесчувственные кретины работают в полиции.

Ясмин шагнула в тесную кабинку, заперла дверь и опустилась рядом с подругой.

— Спасибо, — выдохнула Нина и прислонилась головой к её плечу.

Ясмин тут же обняла её.

— Маме звонила?

— Пыталась. У неё телефон выключен. — Слова вырывались у Нины короткими толчками.

— Может, он просто попал в аварию, — попробовала успокоить её Ясмин, хотя сама в это не верила.

— Тогда полицейский так бы и сказал. — Нина подняла глаза.

Выглядела она ужасно: убитой, потерянной, и размазанная подводка только усугубляла впечатление.

— Нет, случилось что-то по-настоящему страшное. И что он вообще делал ночью в этом мотеле?

Ясмин убрала ей со лба длинные волосы. Когда десять лет назад умерла её собственная мать, Нина была рядом. Две девочки, семи и восьми лет, поразительно похожие — отличались разве что цветом волос: Нина — черноволосая, Ясмин — светловолосая, — думавшие в унисон, увлекавшиеся одним и тем же.

С того дня они шли по жизни вместе — и в горе, и в радости. До сих пор Нину обходили серьёзные потрясения, но, похоже, теперь настал черёд Ясмин подставить ей плечо.

— Что бы ни случилось, мне очень-очень жаль. Я знаю, каково тебе сейчас, — прошептала она.

— Ни хрена ты не знаешь!

Ясмин промолчала и обняла её ещё крепче.

— Прости… — всхлипнула Нина. — Конечно, ты знаешь. Прости, что я так сказала.

— Ничего.

— А ты хорошо помнишь свою маму и… как это тогда случилось?

Такое не забывается.

— Будто это было вчера, — коротко ответила Ясмин.

После смерти жены её отец добровольно перевёлся из земельного управления уголовной полиции в Дрездене на постоянное дежурство в Лейпциге. В его возрасте никто бы такого на себя не взвалил — всегда первым приезжать на место преступления, чтобы выяснить, что произошло, — но он шёл на это сознательно: лишь бы быть поближе к дочери и проводить с ней побольше времени по выходным.

— Слушай… — Нина высвободилась из объятий и подняла глаза, словно умела читать мысли. — А может, спросишь у него? Вдруг полицейский в мотеле — его коллега.

— Нет. — Ясмин покачала головой. — Дома он никогда не говорит о работе.

Иногда, если отца в очередной раз вызывали на какое-нибудь жуткое убийство, он даже прятал газету, чтобы дочь не увидела заголовок и потом не приставала с расспросами. Кажется, он до сих пор не осознал, что его маленькая девочка почти выросла, и упорно пытался оградить её от всего тёмного, что есть в мире.

И всё-таки она достала телефон и набрала его номер. Но он сбросил вызов после первого же гудка. Дурной знак. Хотя смена у него сейчас, она помнила точно. Ясмин открыла Google Maps.

— Что ты делаешь? — шмыгнула носом Нина.

— Смотрю, где этот «АвтоРест». Совсем недалеко отсюда.

Нина подняла голову.

— Поедешь со мной?

— Что? Нет! — испуганно воскликнула Ясмин. — Я просто хотела проверить, не рядом ли он с папиным комиссариатом…

Нина поднялась на ноги.

— Я еду. Может, всё это вообще никак не связано с моим отцом.

Чёрт! Вот навела подругу на дурацкую мысль. С другой стороны, она и сама знала, до чего изматывает неизвестность. Узнать правду — наверняка лучшая терапия, чем сейчас схлопотать «двойку» по математике.

— Я с тобой, — решила она, не раздумывая.

— Тебе-то зачем прогуливать?

— В таком состоянии ты за руль не сядешь. Так что давай ключ.

— Чтобы ты у меня его отняла?

— Дура, я поведу!

Нина усмехнулась — и на короткий миг всё снова стало как прежде. Правда, лишь на миг.

— Только я сматываюсь через окно.

— В таком виде? В топике, с голым животом? Ты на улицу-то смотрела? Там ноль градусов!

— Плевать. Не хочу столкнуться в коридоре с придурками из параллельного. Слушай, загляни в чат. Наверняка уже разнесли: «отец Нины откинулся в мотеле, наглотавшись таблеток виагры».

— Не говори так! А кто это разнесёт, тому я зубы