Искатель, 2010 № 09 - Журнал «Искатель»

ИСКАТЕЛЬ 2010

№ 9

Александр и Сергей ЮДИНЫ

ЖЕЗЛ АССУР

Самсон присел на показавшийся ему относительно сухим прибрежный валун, с удовольствием зарылся обнаженными ступнями в белоснежный песок и только что приготовился насладиться заслуженным вечерним отдыхом и полюбоваться закатом, как позади раздалось торопливое шлепанье сандалий.

— Мир тебе, брат Самсон, — пропел тонкий писклявый голосок едва не над самым его ухом.

Самсон повернул голову и в который раз подивился, какое у служки-мюрида Матеуса (а это был именно он) поразительно невнятное лицо: круглое, розовое, разделенное посередине какой-то морщиной вместо носа, оно более походило на противоположную часть тела.

Удивительным казалось и то, что, при своей устрашающе дородной комплекции, Матеус, просто обязанный страдать от излишней тучности и полнокровия, напротив, был подвижен, суетлив, легок в движениях и вообще не ходил, а будто порхал, аки жирная ночная бабочка.

— И тебе не зачахнуть, — дружелюбно ответил он верному ли-чарде Генерала-хранителя Истинной Веры.

— Наш Господин отец Скимен, да пребудет с ним милость Всевышнего, велел передать, что нынче вечером ждет тебя, брат, в Синодике Западных Настоятельских покоев.

— Нынче вечером? — переспросил Самсон. — Так уже вечер. Конкретизируй, ихван Матеус.

— Сразу как отзвонят ко Всенощной, — уточнил служка елейным голоском и, развернувшись, стремительно заскользил прочь, слегка помахивая в воздухе толстыми короткими ручками.

— Только что не жужжит! — проворчал ему вслед Самсон, прикинул в уме, что до назначенной аудиенции еще добрых два часа, и вновь удобно расположился на каменном седалище. Любопытно, подумал он, кинув взгляд на серебристый браслет наручного компьютера, почему Генерал никогда не пользуется обычными средствами связи? Вот и сейчас послал за ним служку, когда, кажется, чего проще кликнуть по наркому. Двадцать второй век на дворе, а здесь, в Пневме, ток времени словно застыл где-то до Потопа, этак в середине двадцатого столетия.

Огромный багрово-красный солнечный диск неумолимо скатывался за морской горизонт, окрашивая безмятежную гладь залива в самые разнообразные тона — от темно-лилового до карминного и нежно-оранжевого; воздух был напоен ароматами моря, а еще — миндаля, розмарина и лавра. Но пленительная картина заката уже не волновала Самсона, он даже не смотрел на красоты окружающей его природы, напротив, прикрыв глаза, казалось, всецело отдался течению своих мыслей.

Мысли же те были о возложенной на него «священной миссии», то бишь о предстоящем сверхсекретном задании Конгрегации Веры, исполнение какового и будет, как он подозревал, сегодня ему официально препоручено. Вот только выполнять это спецзадание он не имел ни малейшего желания.

Самсон припомнил, как год назад он, частный детектив, тогда известный под именем Георгия аль Рашида, по ряду причин личного порядка имел неосторожность согласиться на участие в одной подобной «миссии». После чего вынужден был спасаться из Москвы, и из страны, стремительным бегством.

Случилось это после приснопамятного дела о «Корпорации УМ МУНА», в ходе расследования которого ему удалось — правда, при активном содействии местного отдела СКВ, то бишь Священной Конгрегации Веры, — уничтожить тайную и могущественнейшую организацию Антеуса Муна, вкупе с последним. Да, конечно, та операция существенно подорвала силы трансгуманистов и имморталов как в Славянской Губернии, так и во всем Европейском Сообществе. А он сумел поквитаться с личным врагом... Плохо было то, что ему с тех пор пришлось перейти на нелегальное положение. Обеспечить которое могла лишь все та же СКВ. Таким образом возникла очевидная зависимость, очень Георгия-Самсона тяготившая.

Когда он эффектно и надежно похоронил старину Антеуса под развалинами его собственного офиса, именно Конгрегация Веры (надо отдать ей должное) спрятала Самсона от неминуемых преследований в одной из своих секретных резиденций — на горе-острове Афон. Увы, его убежище на Святой горе — в Пантелеймоновом монастыре, как выяснилось, более походило на тюрьму: никаких тебе удобств, голая каменная келья, плюс полное отсутствие связи с внешним миром. Слава Богу, оставался он там не слишком долго.

Вскоре, под предлогом соображений безопасности, Георгий аль Рашид, уже получивший новое имя — Самсон, — как секретный эмиссар Священной Конгрегации Веры, был переправлен на остров Кипр, точнее, в его центральную, незатопленную часть. Там-то, в лесистых горах Троодоса, и началась его настоящая подготовка к новой миссии.

Именно там, на лоне почти девственной природы, в окружении сосновых лесов, кипарисовых рощ, благоухающих дивными ароматами шалфея, киннамона и молочая, лугов, пестрящих дикими орхидеями и пионами, высилась безымянная черная скала, в глубине которой таилось сокровенное укрывище Ведомого Верным Путем и Руководимого Богом Имама Времени, полное имя коего звучало словно музыка: Синан ад-Кайм бен-Хасан аль Махди ас-Сабах Ага-Хан XXI. Впрочем «в миру» его более знали, как Старца Горы.

А еще Старец Горы являлся Верховным Даи-наставником и Повелителем корпуса фидаитов, или «посвященных». Да, да, тех самых окутанных бесчисленными легендами ассасинов-смертни-ков, которые регулярно забрасывались Вселенской Церковью в беззаконные пределы Срединной империи для совершения самоубийственных терактов.

Здесь же, на Троодосе, за ветхими стенами монастыря Киккос находилась специальная секретная школа, где будущие диверсанты проходили углубленную и всестороннюю подготовку, этакий «курс молодого ассасина». Разумеется, принимая во внимание конечную цель подготовки, в программу обучения фидаитов в обязательном порядке входили интроспективные гипносеансы, позволявшие в совершенстве усвоить многочисленные языки и наречия, бытующие в обширных землях, подвластных главному врагу Вселенской Церкви и всего Западного мира — Верховному каану Срединной империи Чингис-ильхану Хулагу III. Но безусловный приоритет отдавался, конечно, разнообразным боевым искусствам, наработке навыков владения всеми возможными видами оружия, подрывному делу, короче говоря — науке убивать.

Самсон не мог пожаловаться на недостаток боевого опыта, в избытке, как ему казалось, приобретенного им сначала на военной службе — в ходе приграничных стычек со сримцами, а потом в