Человек-крыса. История маньяка Цутому Миядзаки - Фумия Итихаси

«Стало известно, что в префектурах Сайтама и Токио одна за другой были похищены и убиты четыре малолетние девочки. Это преступление было внесено в список особо важных дел под номером 17 Управлением общественной безопасности Национального полицейского агентства».

Эти слова господин А произнёс в январе 2001 года. Он долгие годы служил в Национальном полицейском агентстве и участвовал в расследовании множества громких дел. И вот этот многоопытный, прошедший огонь и воду сотрудник с чувством глубокой ностальгии так отозвался о «том деле»:

— В общем, то дело было сплошным шоком, и воспоминания о нём до сих пор так свежи, а лучше сказать — оно въелось в голову и не выходит. Тогда, в силу своего положения — я ведь был полицейским чиновником — я следил за состоянием здоровья императора: никто не знал, что может случиться. То дело не имело отношения к политике или идеологии, но в то время царила такая атмосфера, что оно как будто дало ощущение «смены эпохи». Может, потому что я был в самой гуще событий…

Речь шла о деле об изнасилованиях и убийствах малолетних девочек, совершённых подрядчиком, — так называемом деле Миядзаки, которое произошло в 1988–1989 годах. В июле 1997 года подозреваемый Цутому Миядзаки — на момент совершения преступлений ему было 26 лет — помощник в типографии из города Ицукаити уезда Ниситама (ныне город Акируно), был арестован. В апреле 1997 года окружной суд Токио приговорил его к смертной казни. Сторона защиты подала апелляцию, и 28 июня 2001 года ожидалось вынесение решения в Токийском высшем суде.

Если судить по двадцатилетнему опыту освещения преступлений, обычное дело, когда преступник пойман и обвинён, считается «завершённым». Бывают случаи, когда после ареста подозреваемый полностью отрицает вину или хранит абсолютное молчание, а на суде отказывается от показаний, данных в полиции, и заявляет о своей невиновности. Но в Японии в 99 процентах дел, переданных прокуратурой в суд, выносятся обвинительные приговоры. Защита также не оспаривает фактические обстоятельства, и хотя ведутся споры о вменяемости на основе психиатрической экспертизы, с точки зрения криминального репортажа это дело уже можно было бы назвать завершённым.

Однако оно до сих пор оставляет вопрос: почему же подсудимый Миядзаки убил четырёх девочек? В поисках ответа я продолжал свои репортажи, надеясь получить подсказки, ведущие к истине. Более десяти лет я навещал господина А, но тот до сих пор отказывался что-либо рассказывать об этом деле. И вот наконец он открыл рот — и из него вырвались неожиданные слова.

— Этот мужчина по фамилии Миядзаки как преступник отнюдь не был каким-то особенным человеком. К тому же я совсем не чувствовал того своеобразного «запаха», который бывает у серийных убийц. Не знаю, как он выглядит сейчас, но по крайней мере на момент ареста он был всего лишь одним из тех обычных молодых людей, которых полно везде: одиноких, не умеющих общаться с людьми. То дело было самым обычным преступлением, совершённым самым обычным человеком…

Дело Миядзаки началось 22 августа 1988 года, когда Мари Конно (четыре года), дочь президента компании по проектированию оборудования Сигэюки Конно (47 лет) из города Ирума префектуры Сайтама, сказала: «Пойду играть к подружке», вышла из дома и пропала. Примерно через полтора месяца, 3 октября, пропала Эрика Ёсидзава (четыре года), старшая дочь водителя Коити Ёсидзавы (45 лет) из города Ханно той же префектуры.

15 декабря в русле реки Ёкодзэ в деревне Нагури, примерно в двух километрах к северо-западу от города Ханно, были найдены одежда и другие вещи девочки. Около ста сотрудников полиции Ханно обыскали окрестности. К юго-востоку от префектурального лагеря молодёжи «Нагури» были обнаружены новые улики. Полиция префектуры Сайтама развернула масштабные поиски, усилила патрулирование для предотвращения повторных преступлений и, рассматривая возможность серийных похищений и убийств девочек, провела широкомасштабное расследование силами всей префектуральной полиции. Однако преступник, словно насмехаясь над полицейскими властями, бросил им «вызов».

6 февраля следующего года у входа в дом Конно появилась подозрительная картонная коробка. В ней находились тщательно измельчённые обгоревшие кости и несколько цветных фотографий… на которых были изображены розовые короткие штанишки. По логотипу теннисной ракетки на них установили, что это те самые штанишки, которые Мари-тян носила в день исчезновения. В коробке также лежал лист бумаги формата B5 с напечатанными иероглифами: «сожжено, доказательства, экспертиза»…

В феврале, словно в противовес этим находкам, на имя некой «Юко Имады» были отправлены письма с заявлением о преступлении, а также моментальные фотографии Мари-тян — в дом Конно и в главную редакцию газеты «Асахи симбун». В марте туда же пришли новые письма от лица «бездетной женщины», где преступление излагалось в стиле рассказа. Национальное полицейское агентство, потрясённое содержанием заявлений и признаний, а также опасаясь расширения и ожесточения преступлений, приказало создать следственный штаб и в полиции Токио для совместного расследования с полицией префектуры Сайтама. К несчастью, эти опасения вскоре оправдались.

Девочку нашли обнажённым трупом — это была Аяко-тян. Средства массовой информации развернули ожесточённую борьбу за освещение этого серийного дела с элементами жестокости. Психиатры, социальные критики и прочие специалисты ежедневно появлялись в дневных телешоу, рисуя самые разные портреты преступника. На улицах только об этом и говорили.

Ожидали, что преступник — это «безумный и обладающий мрачной харизмой мужчина средних лет» в духе Энтони Хопкинса. Но каково же было удивление, когда настоящий убийца оказался 26‐летним молодым человеком, да ещё и пойманным самым неожиданным образом.

23 июля в городе Хатиодзи мужчина, фотографировавший обнажённой первоклассницу (шесть лет), был замечен отцом девочки. Прибывшая по вызову полиция задержала его с поличным по подозрению в принуждении к непристойным действиям. 7 августа окружная прокуратура Токио (филиал в Хатиодзи) предъявила подсудимому Миядзаки обвинение в похищении с целью непристойных действий и принуждении к ним. А два дня спустя… этим мужчиной оказался именно он. Миядзаки сознался в убийстве Аяко-тян, и на следующий день, 10 августа, согласно его показаниям, в горах Окутама был найден её череп.

Первоначально его перевели в участок Фукагава, где располагался штаб по расследованию дела Мари-тян. После интенсивного допроса 13 и 14 числа он подал начальнику участка письменное признание, в котором подтвердил убийство Мари-тян и Эрики-тян. 5 сентября он также дал показания об убийстве Масами-тян, а на следующий день полиция префектуры Сайтама обнаружила в лесу города Ицукаити кости рук и ног Мари-тян.

Окружная прокуратура Токио, исходя из признания Миядзаки о том, что он «совершил преступления для удовлетворения своих сексуальных желаний», а также