Код 93. Районы - Оливье Норек
– Ладно.
Большая стрелка медленно поползла к половине.
– Спасибо. Мне было важно узнать, что я могу на тебя рассчитывать.
Маркус дал отбой, и почти сразу зазвонил колокол. Выдохнув и убрав мобильник, Маркус немного расслабился.
* * *
Из ворот коллежа высыпала стайка воробушков с рюкзаками. Эстелла побежала к нему, без сожалений оставив своих подружек, завистливо вытаращившихся ей вслед. Маркус протянул руку, и она дважды хлопнула ладошкой по его ладони, а затем дважды стукнула себя в грудь.
– Я это видела в Интернете, – сказала она. – Это приветствие «hip-hop style».
Боксер не смог удержаться от смеха:
– Ну-ну. Тебе надо бы проделать это с мамой, она будет в отпаде.
Эстелла открыла рюкзак и порылась в нем.
– Я сохранила свой полдник.
– Давай делись, я голодный как собака. И поторопись, у меня тренировка.
– А мне можно пойти? Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – умоляла она.
– Нет. Твоя мать выразилась предельно ясно. Я должен отвести тебя прямо домой.
– Она ничего не узнает, она никогда не возвращается раньше девяти. Кроме тех случаев, когда в меня стреляют.
– Нет.
– Ты уже целых три раза провожал меня до школы и приходил встречать. Ведь мы теперь друзья, правда? Ты можешь мне доверять, ты же знаешь, я ей не скажу.
– Ну серьезно, какое слово в слове «нет» тебе непонятно?
* * *
Маркус с трудом уклонился вправо от Гордаха, но левый хук, который было не остановить, вмазался ему в скулу. Гордах подошел, протянул руку в перчатке и помог противнику встать:
– Мыслями ты сейчас не на ринге, нигер.
– Извини, думал о твоей матери.
Турецкий боксер внимательно оглядел зал и особенно девочку-подростка, которая устроилась на стуле в первом ряду. Улыбаясь во весь рот, она держала в руке мобильник и фотографировала их тренировку.
– Пришел со своим фан-клубом?
– Забудь.
– Это тебе надо о ней забыть. Ты не отбил почти ни одного моего удара. Она тебя отвлекает.
Маркус встал в стойку, и оба снова начали пританцовывать. Из глубины зала к Эстелле двинулась группа членов социальной секции – мальчишки от восьми до тринадцати лет. Одни сели во второй ряд за ее спиной, двое по бокам.
– Ты ведь не отсюда, верно? Хочешь записаться в клуб? Ты была бы первой девчонкой – а что, классно. Если хочешь, мы тебя потренируем.
– Нет, спасибо, я сопровождаю друга, – опустив глаза, еле слышно ответила она.
Когда мальчишки подошли к ней, Маркус с ринга бегло взглянул на них.
– Крутой у тебя мобильник, дашь?
– Мне бы не хотелось.
– Да ладно, расслабься, не украдем мы его, – раздался голос за ее спиной. – Поверь нам.
Сосед слева одарил ее широкой улыбкой, вполне очаровательной.
– Ты такая хорошенькая, было бы супер, если бы ты к тому же оказалась милой.
Она дала ему телефон. Едва мобильник оказался у него в руках, мальчишка отступил, попросил дружков окружить Эстеллу и сделал несколько снимков. На первом маленькая Весперини, похоже, чувствовала себя неуютно, но на последнем, успокоившись, уже откровенно сияла. Затем он вернулся на свое место, и девочка протянула руку.
– Серьезно? Ты правда думаешь, что я его тебе верну? Ты в курсе, сколько всего я могу с ним сделать?
Улыбка Эстеллы исчезла, она разозлилась на себя за наивность.
– Это подарок…
Боксер-соблазнитель поместил объектив перед своим лицом и сделал селфи.
– Держи, это на память обо мне, если больше сюда не придешь.
Мальчишки засмеялись и принялись над ним подшучивать. Залившись краской, Эстелла забрала мобильник, а Маркус, привлеченный смешками, обернулся к залу. В живот ему врезался апперкот Гордаха; согнувшись пополам от боли, Маркус рухнул на пол.
– Ты же видишь, она тебя отвлекает.
45
Выйдя из кабинета Весперини, Кост перебрал в памяти каждую фразу их разговора; это небольшое упражнение занимало его на протяжении всего пути до конторы. Там он нашел сидящего за компьютером Сэма и висящую на телефоне Жоанну. По ее интонации он сразу догадался, о чем разговор.
– Перестань, мама, мы здесь совершенно ни при чем… Нет… Я не говорю, что хотела туда идти, просто это неловко по отношению к остальным. Уголовная полиция никогда не занимается подавлением беспорядков, на передний край бросают наших коллег в форме. Послушай, мы уже до часу ночи проговорили об этом с Карлом, так что пожалуйста… Да… Я тоже.
Закончив, она обратилась к коллегам:
– У вас тоже такое?
– С тех пор как я стал полицейским, мои родители перестали смотреть новости, – ответил Кост.
– А у меня на семейном фронте сравнительно спокойно, – сказал Сэм, заговорщицки подмигнув Виктору.
Тот продолжил:
– Пусть привыкают, потому что мы по уши в дерьме. Нам предстоят еще как минимум нескольких таких ночей. Жаркий месяц июль. Парни, которым не на что уехать в отпуск, плюс журналисты, которые должны о чем-то писать, хотя летом жизнь замирает. Когда помещаешь двоих скучающих людей в одну комнату, рано или поздно они волей-неволей начинают играть друг с другом. Кстати, не знаете, где Ронан?
– В подвале, еще в спортивном зале. Дает выход энергии.
– Жоанна, сходи за ним, прогуляемся все вместе.
Сэм отклеил со стола стикер и протянул Косту:
– Думаю, ему полегчает. Держи, я записал тебе адрес Гонтье.
* * *
Можно было бы ограничиться одним названием улицы, потому что перед домом начальника муниципальной полиции собралась целая толпа. Два грузовика с аппаратурой, толпа телевизионщиков, папарацци-фрилансеров и журналистов из различных печатных изданий. Похороны Бибза обернулись для Гонтье лишь короткой передышкой, после которой он снова оказался в центре внимания. Первый, кому удалось бы заполучить его фотографии или заявление, мог стать главным победителем дня.
Ронан припарковался неподалеку от дома.
– Надо быть полнейшим дураком, чтобы дразнить гусей этой проверкой документов женщин в никабах, но я все-таки ему сочувствую. Представляете, что сейчас творится в голове у этого бедняги?
– Сэм сказал, что он живет один, – ответила Жоанна. – К счастью для него. Если обрушить все это еще и на свою семью…
Кост вышел из машины без опознавательных знаков и предупредил свою