Код 93. Районы - Оливье Норек

– Значит так, пробиваемся сквозь толпу и не отвечаем ни на какие вопросы, если не хотите увидеть свои рожи на экране телевизора.

* * *

Есть Гонтье не хотелось. А пить еще меньше. И очень кстати, так как выйти на улицу было невозможно. Вот уже больше двух суток он безвылазно сидел дома, передвигаясь только между окном и компьютером. Между чтением оскорблениий и угроз, которые пышным цветом распустились в Интернете, и лицезрением толпы у подножия своего дома. Он знал, что следующая сенсационная новость прогонит предыдущую и что днем раньше или днем позже о нем забудут. Но Мальсени не забудет никогда. А уж сам он – тем более.

Взяв с письменного стола мобильник, он отправил сообщение.

* * *

Когда на восьмом этаже открылось окно, все камеры и фотообъективы нацелились вверх, и Кост проследил за ними взглядом. Перед толпой предстал Гонтье. У него болел живот, кружилась голова. Взглянув на солнце, он подставил лицо его лучам. Вот их он хотел запомнить. Он перешагнул через перила, все еще держась за них рукой, и замер.

Журналисты внизу затаили дыхание. Кост и Жоанна сразу поняли, что тут уже ничего не поделаешь, но Ронан принялся неистово пробиваться через толпу. Оказавшись у подножия здания, он закричал:

– Гонтье! Посмотри на меня! Не надо! Тебе кажется, что ты не выберешься, но обещаю тебе, что…

Гонтье сделал шаг в пустоту. Его тело рухнуло с восьмого этажа и мгновением позже ударилось о стоящую внизу машину. От удара в крыше образовалась вмятина, стекла разбились. Ронан едва успел отвернуться и закрыть лицо руками. Осколок стекла царапнул по щеке. Мир остановился.

От тишины у Ронана заложило уши.

Он так и замер.

Больше ни звука. Ни шевеления.

И тут с опозданием в несколько секунд завыла сигнализация разбитой машины, и все вздрогнули. Ронан подошел к безжизненному телу, свесившему руки с крыши. Приложил два пальца к сонной артерии. Никаких признаков жизни.

Схватив рацию, Кост послал сообщение на информационно-мониторинговый пост:

– Пришлите команду из отделения Мальсени к дому начальника полиции. У нас самоубийство.

* * *

Ронана надо было срочно вызволить из толпы журналистов, пока он не нашел, на ком выместить злость. Косту было чем его занять. Поставив Жоанну на входе в здание, двое полицейских бегом поднялись на восьмой этаж и нашли фамилию Гонтье на дверном звонке последней квартиры в глубине коридора.

– Мы не обязаны знать, что он живет один, – заметил Кост. – Внутри может быть кто-то в опасности. Займешься?

– С удовольствием.

Ронан отступил к стене напротив двери и бросился на нее плечом. Дверь вздрогнула. Он снова разбежался и швырнул вперед свои семьдесят пять килограмм. Дверь подалась, косяк треснул, деревянные плашки наличника усыпали пол. Полицейские проникли в квартиру.

– Что ищем?

– Прощальное письмо, записку… честно говоря, понятия не имею, но у нас всего несколько минут, пока не заявятся из полиции.

Экран компьютера Гонтье еще светился, и Кост попросил Ронана порыться в истории. Заметив мобильник, Кост просмотрел последние звонки и сообщения. Его внимание привлекло одно, отправленное Весперини несколько минут назад:

По факту самоубийства не проводится полицейского расследования, и возможность изъятия равна нулю. Кост незаметно сунул мобильник в карман. Закончив просмотр, Ронан выдал заключение:

– Ничего особенного. Последние двое суток он читал сайты новостей. Что вряд ли его морально поддержало.

Тут в квартиру вошла команда полицейских в форме, и среди них девушка, которую они оба знали.

– Капитан, приветствую вас. Когда случается худшее, вы всегда тут как тут.

– Такая уж у нас работа. Привет, Эмили.

– Что побудило вас выбить дверь?

– Проверка на местах.

– Мне так и написать в рапорте?

– Да, по всей форме. Укажите, что сотрудникам уголовной полиции послышался какой-то шум в квартире, этого будет достаточно.

Молодая сотрудница патрульной службы подмигнула ему, на что Кост ответил улыбкой.

* * *

Ронан и Кост уже спокойнее спустились с восьмого этажа и вышли к Жоанне.

– Нашли что-нибудь интересное?

– Нет, ничего особенного, – заявил Ронан. – Если только в мобильнике, который стащил Виктор, нет чего-нибудь животрепещущего. Поделишься с нами?

Кост достал мобильник и протянул коллегам:

– Посмотрите сами.

Телефон взяла Жоанна, и в ту же секунду он зазвонил. На экране высветилось «мама».

– Черт. Что будем делать?

– Ничего, – приказал Виктор. – Пусть звонит. Это не наша проблема, к тому же у нас не может быть этого мобильника. Она скоро и так все узнает.

Уже темнело; перед уходом из конторы Кост присел на низкую ограду внутреннего сада уголовной полиции Девяносто третьего департамента. Закурил, набрал номер на мобильнике. Леа даже не дала ему времени произнести «добрый вечер»:

– Не хочешь рассказать, чего ради мне было уезжать в отпуск, если я все равно буквально приклеена к телеканалу новостей? Скажи хотя бы, что тебя не втянули в этот бардак.

– Ты слишком беспокоишься. Побивание камнями и оскорбления – это только для тех, кто в форме. Городские бунты тоже. Хотя иногда у меня складывается впечатление, что я делаю какую-то другую работу.

– Что за ерунда! Ты как будто разочарован.

– Нет, но как раз в подобных ситуациях я осознаю удобство своей службы. С другой стороны, учитывая три текущих дела, безработицы можно не опасаться.

– Три дела? Я знаю только о старушке…

– Прибавь еще заместителя мэра и двенадцатилетнего мальчика.

– И ты рассчитываешь закруглиться со всем этим до конца недели?

Кост сделал глубокую затяжку.

– Я не приеду, Леа. Прости. Я не могу все бросить и уехать в отпуск. Ты же понимаешь?

В трубке повисло тягостное молчание.

– Я считала себя сильнее.

– Сильнее, чем кто?

– Чем жены полицейских, которые умирают от страха, что муж может не вернуться домой. Сильнее, чем картины насилия на экране. Сильнее, чем пробуждения посреди ночи, несостоявшиеся свидания, пропавший отпуск. Но я ничуть не лучше этих женщин. Просто очередная любовница. Я чувствую себя виноватой, что так думала. Виноватой и глупой.

Кост не знал, что ответить. Леа бросила трубку.

В помещении «Общества дружбы Мальсени – Гаити» перед Боссом стояли шестеро его подручных, ответственных за шесть основных кварталов. Справа Дрисс, слева Колен. Он созвал их, чтобы избежать слухов. Ему вполне хватало и шести недружелюбных лиц, которые сейчас составляли его аудиторию и уже перешептывались.

– Это лишь временные трудности, парни. Надо проявить терпение, – начал он.

Слово взял