Код 93. Районы - Оливье Норек

свои сбережения в эту хибару. Они не знали, что там почва перенасыщена грунтовыми водами; после первых же дождей фундамент просел на десять сантиметров. Работы были прерваны и больше не возобновлялись. Жак подал в суд, но не потянул. Мэрия приняла сторону застройщика, у которого, кстати, в этой коммуне имелось еще два проекта с недвижимостью. Его также поддержал и нотариус, заверивший качество земельного участка. Одним словом, денег не вернули, убытков не возместили. Из-за этого участка, купленного втрое дороже настоящей цены, Ландерны остались с пустыми карманами. И все их надежды сбежать из Мальсени рассыпались прахом.

Сэм в свою очередь вспомнил, о чем ему рассказывал старик:

– А мне казалось, что там умерла его жена, поэтому он и не хочет больше туда возвращаться.

– Это почти правда. Его жена впала в глубокую депрессию и ровно через полгода умерла в пригороде, в квартире, откуда они так и не смогли выехать. Плохая карма.

– Вот после такого и заявляются в мэрию с дробовиком, – возмутился Ронан. – Плюс наркодилеры, на которых ему пришлось работать, кончина Розы и попытка Джеврик использовать его как приманку, когда он пришел просить о помощи… многовато для одной жизни.

Кост теперь не знал, что и думать об их подопечном.

– Очевидно, он в кои-то веки решил постоять за себя. Сэм, устанавливаешь геолокацию его мобильника. Старика надо найти.

За их спинами открылась дверь, и Стевенен спросил, как идет расследование.

– Как у вас прошло с молодым Коленом Фэзоном?

Кост загородил собой Жоанну, чтобы она успела потихоньку спрятать фотографии развалины в Шанклере.

– Кстати, комиссар, мне как раз хотелось сказать вам об этом пару слов.

Положение обязывает, и кабинет начальника полиции был в четыре раза просторнее, чем у остальных. А также положение обязывает тащить на себе ответственности куда больше, чем его подчиненным. Иными словами, Стевенена довольно сильно беспокоили события в Мальсени и преступность, которую они могли породить. Его решимость и убежденность проистекали из давления, которому он подвергался.

– Нет, капитан, вы мне сварганите дело и передадите малыша Фэзона в прокуратуру сегодня же вечером. Приказы мне поступают с такого высокого уровня, что я, получая их, чудом не заработал себе кривошею.

– Комиссар, позвольте мне, по крайней мере, подать запрос на продление содержания под стражей. Всего двадцать четыре часа, прояснить подробности.

– Нет. У нас тут каждую ночь настоящая война – мало ли, вдруг у вас нет телевизора? Пока что, за исключением смерти Бибза, ущерб только материальный, но, если это продолжится, мы рискуем получить еще несколько трупов, а их, по-моему, и так предостаточно. Черт бы вас взял, Виктор, вам подают готовеньким парня, который доносит на юного Дукуре по двум из ваших дел. Вы хоть это понимаете? В разгар беспорядков подорвать их причину – мы о таком даже не мечтали. Помните Леонарду – девочку, задержанную на школьной экскурсии и отправленную обратно в Косово? Эта история вызвала политический кризис, но достаточно было сказать, что ее отец – жестокий зверь, который посылал дочерей попрошайничать и солгал о своем происхождении, и она исчезла меньше чем через неделю. Директор уголовной полиции меня распнет, если мы не ухватимся за такую возможность!

Кост попытался успокоиться и сжал зубы.

– Комиссар, вы думаете, я не понимаю, как на вас давят и каковы последствия того, о чем я вас прошу? Но нам явно морочат голову. Кто, по-вашему, оплачивает Колену адвоката? Парнишку просто принесли в жертву. Он несовершеннолетний. Максимум, в чем его можно обвинить, – это соучастие, но дальше дело не пойдет. Чем он рискует? Самое большее два или три года. Он все берет на себя за деньги или из страха, точно еще не знаю, но смогу выяснить, если мне дадут хоть немного времени.

– Времени я вам не дам, капитан. Повторяю в последний раз: вы закрываете все, что касается этого Хабибу Дукуре, по всей форме выдвигаете Колену Фэзону обвинение в пособничестве и передаете материалы судебному следователю Сен-Круа. Проявите терпение. В подобном деле могут открыть отдельное требование[76], и тогда вы продолжите свое расследование.

– В лучшем случае через неделю, так? Если против Колена выдвинуть обвинение, то, как вам известно, слушать его показания сможет только судебный следователь. Сегодня у нас единственная возможность надавить на Колена, потом мы не сможем к нему даже близко подойти. Нами будут просто манипулировать.

Терпение Стевенена достигло пределов.

– Кто будет? Дилер, который стоит над ним? А когда вы заполучите его, вам и этого будет недостаточно, вы захотите того, кто еще выше, и в конце концов у вас не останется никого! Вы явно не видите дальше стен своего кабинета. Стать в один прекрасный день комиссаром полиции вам не грозит.

– Боже меня сохрани от такого.

Стевенен поднял бровь:

– Что-что?

Кост вышел из кабинета, хлопнув дверью.

Интервью журналисту «Радио Монте-Карло» получилось довольно вежливым. Даже лучше того, Весперини удалось создать некий образ мужественного мэра. Однако обратная дорога до мэрии вернула ее к реальности, и от напряжения скрутило живот. Весперини запретила входить к ней в кабинет всем, кроме Дельсара, своего казначея, которого ждала с нетерпением.

В аппарате управления никто не хотел вмешиваться в события вокруг Мальсени. Матиньон[77] перекинул мяч Министерству внутренних дел, которое ответным броском переправило его в генеральный секретариат города… А тот зависел от Матиньона. Даже обсуждение, которое должно было состояться между мэром и государственным секретарем, было перепоручено казначею и техническому советнику. Очевидно, все принимали меры, чтобы как можно меньше пачкаться об этот город.

На телефонном аппарате Весперини загорелась лампочка, и в кабинет без доклада ввалился Себастьен Дельсар. Этот элегантный сорокалетний мужчина контролировал муниципальный бюджет вот уже почти десять лет. Взаимоотношения, которые он поддерживал с Весперини, были привилегированными. Конечно, Себастьен был сыном ее бывшего зятя, но в основном она ценила его изобретательность. Обобранные рынки, несуществующие организации, скрытое финансирование кампании, покупка голосов, головорезы, расклейщики афиш, консьержи и журналисты, поставляющие информацию, фиктивные должности и устройство друзей на хорошие посты. Дельсар так погряз в злоупотреблениях, что уже перестал видеть в них что-то противозаконное. Поскольку речь не шла о личном обогащении, он почти получал удовольствие от своей игры в кошки-мышки с префектурой, государственными учреждениями и региональной счетной палатой. Все это походило на обычные банковские операции. Просто здесь требовалось чуть больше хитрости и внимания.

Их созависимые отношения с Весперини позволяли ему даже некоторую фамильярность.

– Привет, Андреа.

– Пожалуйста, не играй у меня на нервах.

– Все