Код 93. Районы - Оливье Норек
– Меня тревожит, – сказал Кост, – что теперь все связалось. Весперини – с муниципальной полицией. Полиция – с Бибзом. Бибз – с кормилицами. Кормилицы – с мертвыми дилерами, а те – с заместителем мэра.
Ронан поставил стаканчики с утренним кофе на низкий столик.
– И что ты будешь делать? Устроишь «момент любопытства»? Это, напоминаю, значит, что ты заявишься в мэрию и сунешь под нос госпоже мэру не особенно ясное сообщение на мобильнике, который ты спер из квартиры самоубийцы. Рискуешь получить солнечный удар.
Кост уже и сам пришел к такому выводу. Но слышать это со стороны было совсем другое дело, тем более что сейчас он не видел других вариантов.
Когда он уже собирался связаться с секретариатом Весперини и назначить третью встречу, зазвонил его стационарный телефон. Разговор длился всего несколько секунд. Повесив трубку, Кост ответил на вопросительные взгляды подчиненных:
– В приемной Колен Фэзон со своим адвокатом. Пришел дать показания относительно смерти Розы Карпантье и Салаха Аззедина. И у него с собой большая спортивная сумка.
Жоанна, которая появилась в команде последней, явно не поняла, о чем речь. Сэм помог ей восполнить пробелы:
– Когда заявляешься со своим адвокатом, это, как правило, означает, что для тебя дело пахнет керосином. В спортивной сумке, скорее всего, сменная одежда. Это нужно, когда существует риск, что тебя задержат. Короче, он пришел, чтобы сделать чистосердечное признание, в результате которого может оказаться за решеткой.
– Довольно неожиданно, – удивилась Жоанна. – Расследование отменено в связи с самоубийством виновного, а тут один из подозреваемых сваливается с неба и предлагает нам себя как средство закрыть оставшиеся дела…
– Мне не особенно нравятся полуфабрикаты, – поморщился Ронан. – Лично я предпочитаю готовить сам.
Кост успокоил его:
– Об этом не переживай. Мы его сейчас приготовим.
* * *
На своем компьютере Кост включил веб-камеру, чтобы записать допрос, и внимательно посмотрел на обоих посетителей. Адвокат лет сорока в неброском костюме, с блокнотом и авторучкой, готовый отметить любое нарушение процедуры. И его клиент – явно после беспокойной ночи, судя по взъерошенным светлым волосам и шмоткам, из которых он разве что не вываливался, – представляющий определенный контраст с адвокатом.
Осведомленный о таком неожиданном повороте, главный комиссар Стевенен пришел прямо в кабинет первой следственной группы, чтобы убедиться лично, а затем осторожно прикрыл за собой дверь с табличкой «Идет допрос». Теперь Кост и его команда были одни, лицом к лицу с Коленом и его советником. Тот заговорил:
– Мой клиент пожелал сегодня предстать перед вами, чтобы…
– Замолчите, – очень спокойно оборвал его Кост.
– Простите, не понял.
– Замолчите, адвокат. Начался допрос, и до самого его конца я больше не хочу вас слышать.
Адвокат знал формулировки законов не хуже полицейского и, несколько уязвленный, откинулся на спинку стула. Не обращая на него внимания, Кост повернулся к молодому человеку:
– Начнем. Колен, так? Малыш Колен… сегодня утром ты проснулся, обуреваемый желанием быть в мире с самим собой, я правильно понимаю?
Все впервые услышали голос парня.
– Ну да. Я пришел рассказать о пожилой даме и…
– Расслабься. Еще успеешь повторить текст, который тебя заставили выучить. Но сначала я хочу знать, сколько стоят твои кроссовки?
– Двести. Это «Этнис», – ответил парень с гордостью, хотя вопрос его несколько удивил.
– И правда симпатичные. А теперь: сколько стоит твой адвокат?
Колен сделал вид, будто глубоко задумался, и повернулся к советнику, но тот предпочел не поднимать взгляд.
– Не пытайся, – утешил парня Кост. – Это нормально, что ты знаешь цену своей обуви – ты сам за нее платил. А адвокат тебе достался даром. Но вот сколько тебе заплатили, чтобы ты пришел и взял все на себя?
Колен совсем растерялся и уже почти ни в чем не был уверен. Это понял даже адвокат:
– Думаю, достаточно, капитан, он уже дошел до кондиции. Не могли бы вы дать ему поговорить, а?
Кост согласился, но пугало больше не помнило заученного урока. Ронан склонился к его уху:
– Что-то ты не слишком хорошо подготовился. Дай помогу… Я пришел рассказать о пожилой даме и?..
– Ну да, так вот, – наконец стронулся с места Колен. – Я пришел рассказать о пожилой даме и об Аззедине. В этой истории я всего лишь исполнитель. Я работаю на людей, которых не знаю, они мне платят за то, чтобы я сходил и удостоверился, что с кормилицами все норм.
Кост прищурился. Существует три модели использования французского языка. Французский между друзьями – где ругательств больше, чем знаков препинания. Домашний французский – чуть побогаче. И наконец, французский, который используется в профессиональной среде, более отточенный и систематизированный. Овладеть всеми тремя моделями в Девяносто третьем департаменте уже означало быть полиглотом. Но, судя по всему, бедняга Колен знал только один из них – тот, что с ругательствами. Сейчас он явно прилагал отчаянные усилия, и Кост опасался, что еще одна-две фразы – и у него от натуги пойдет кровь из ушей.
– Но я не то чтобы совсем один. Того, кто получает приказы, зовут Бибз, это он встряхнул старушку, хотя и знал, что она сердечница. Мы ничего такого не сделали, это старость.
– Бибз. Похоже на прозвище. А его настоящее имя ты знаешь?
– Хабибу. Это которого прикончили ублюдки из муниципальной полиции.
От удивления Кост аж присвистнул:
– Хабибу Дукуре? Я тебя недооценил. Я думал, ты пришел с повинной, а ты все валишь на покойника. Смело. Продолжай.
– А больше ничего. То же самое мы сделали и с другой кормилицей, со стариком, у которого кот, но тот лучше держался.
– И какая связь с Салахом Аззедином?
– Он не всегда работал в мэрии. Прежде он был обычным парнем и задолжал моему шефу кучу бабла. Пришлось к нему заглянуть, но денег у него не было, и Бибз снова слетел с катушек. Как со старушкой; я пытался его успокоить, но он же no limit[75].
– Итак, Аззедина убил Хабибу Дукуре, двенадцатилетний мальчик? Ты хочешь, чтобы я так и записал?
– Сам знаешь. Двенадцать лет в Девяносто третьем департаменте – это тебе не двенадцать лет в Париже. Другой формат.
Это замечание вызвало у Коста улыбку. Он повернулся к Ронану:
– Позвони в отделение, пусть принесут копии всех протоколов, где фигурирует Хабибу Дукуре. Хочу получше узнать