Госпожа Сим – киллер - Джиён Кан
Мужчина взял маркер и нарисовал длинную скругленную линию, напоминающую улыбающийся рот, на шее трупа какого-то парня, одна сторона лица которого раздулась, как прокисший тофу. Пытаясь справиться с подступившей тошнотой, я тихо повторил следом: «Смайл». Поскольку я больше не принадлежал этому миру, мне ничего не оставалось, кроме как находиться при этом мужчине. К тому же он моментально нашел бы меня, вздумай я удрать. Мужчина жил в двух соединенных контейнерах на берегу реки Ханган, периодически находил работу через своих знакомых и тогда выходил на промысел, прихватив с собой нож. Он возвращался через день-другой, с пугающим аппетитом набрасывался на еду, после чего заваливался спать на несколько дней кряду. Он обладал обширными познаниями о человеческом теле. Более того, совершенно спокойно голыми руками, без каких-либо перчаток, трогал и переворачивал трупы, не обращая внимания на рой черных мух и сочащуюся розоватую жидкость.
– Мертвый человек уже не человек. Это всего лишь кусок мяса, который когда-то был человеком. То же, что туша животного. Люди важны, пока они живы, а как помрут, смердят так, что и собака есть не станет.
Понемногу мужчина стал брать меня с собой на работу. Однажды он заставил меня просунуть руку в рану на теле человека, только что погибшего от его ножа.
– Я специально целился в печень, потому что время смерти в основном устанавливают по температуре печени. А если в ней окажется дырка для впуска свежего воздуха, это осложнит задачу.
Я просунул руку во все еще теплый труп, и его мышечные ткани внезапно сжались. Руку сдавило со всех сторон. Я вздрогнул и выдернул ее. Но устрашающий взгляд мужчины заставил меня снова запустить руку в рану и протиснуться туда, где ранее находился его нож. В такие дни мужчина покупал несколько килограммов говядины, слегка обжаривал отрезанные куски, жевал и глотал их, точно животное. Вид его губ, блестевших от жира и мясного сока, и отвратительный запах вызывали у меня неудержимые приступы рвоты, но мужчина съедал все подчистую.
Только однажды я видел, как он плакал. Это было воскресенье, невыносимо душное и жаркое. После ужина мы разбрелись по кроватям, надеясь, что единственный вентилятор прогонит марево. Когда я уже начал проваливаться в тяжелый сон под отдаленные звуки шагов людей на улице и трескотню насекомых, раздался стук в дверь. За ней стояла рыдающая женщина лет сорока. Мужчина с грохотом захлопнул перед ней дверь, а затем вернулся в постель, улегся на спину и как ни в чем не бывало захрапел. Ближе к рассвету я проснулся, почти на автомате стянул штаны, встал на колени и пристроился к пластиковой бутылке, которую держал у кровати, как вдруг в свете луны увидел мужчину. На его щеке застыла едва заметная дорожка слез.
– Слушай меня. Мое имя О Кильсу, и я собираюсь убить женщину, приходившую сюда этой ночью.
Услышав голос мужчины, я понял, что помочиться не удастся. Я не мог выдавить из себя ни капли.
– Эта женщина была моей пациенткой.
Тихим голосом мужчина поведал мне о своем прошлом.
Он родился и вырос в семье врачей. Отец, мать и два старших брата – все были врачами. По семейной традиции он тоже стал врачом. Впервые эту женщину он увидел, когда еще учился в интернатуре. Она пыталась покончить с собой. Восемь раз подряд. Каждый раз родственники привозили ее в отделение неотложной помощи, и каждый раз мужчина давал ей лекарства, ставил капельницы и возвращал к жизни. И каждый раз, приходя в себя, женщина обводила палату полными негодования глазами и проклинала мужчину за то, что он отнимал у нее данное каждому право на смерть. А он всегда возражал, что врач обязан спасать пациентов, и, если ей противно его видеть, пусть в следующий раз едет в другую больницу. Когда она оказалась в больнице в восьмой раз, мужчина влепил ей пощечину. Он был взбешен тем, как наплевательски она относится к жизни, за которую другие страстно цепляются. И тогда, потирая пылающую щеку, женщина наконец излила душу и рассказала, почему хочет умереть.
Оказалось, что ее отец – мошенник, мать – лудоманка, а старший брат – убийца. Если мужчина рос среди врачей, то она росла в семье закоренелых преступников и унаследовала таланты своих родителей. Не в силах противиться врожденным потребностям, женщина садилась за руль, приезжала в глухую сельскую местность, находила одиноко бредущего вдоль дороги человека и убивала его. После этого она возвращалась домой и пыталась с собой покончить. Восемь раз. Женщина призналась мужчине, что, спасая ее жизнь, он обрекает на смерть кого-то другого.
Через несколько дней после этого разговора мужчина уволился из больницы. Он боялся, что ему снова придется спасать эту пациентку после очередной попытки суицида. Но женщина сама, хоть и с большим трудом, разыскала его. Каждый раз, когда инстинкты брали над ней верх, она приходила к нему. Тогда он сам выбирал кого-нибудь из отбросов общества, о смерти которых некому будет жалеть, и убивал у нее на глазах. Но сегодня ночью она пришла к мужчине не из-за жажды убийства. Она хотела перекрыть этот дьявольский источник зла, который бил в ней тем сильнее, чем больше она из него черпала. Женщина настойчиво умоляла убить ее, и мужчина согласился.
Он исчез тем утром и объявился только через неделю. Он не обжирался и не отсыпался, как делал обычно, а лицо его как будто прояснилось. Через день после его возвращения касавшийся меня договор между мужчиной и Сундок оказался расторгнут. Мужчина был мертв. Его распухшее тело, перекинув через плечо, принес знакомый крокодил. Сизая борода, длинные волосы, собранные в хвост, огромный рост и невероятно короткие скрюченные мизинцы, – без сомнений, это был тот самый мужчина. Крокодил спросил меня, хочу ли я, чтобы он забрал тело. Я кивнул. Мне казалось, что мужчина желал бы именно этого. Я взял его сумку с деньгами, одежду, заношенную до дыр, несколько ножей
Ознакомительная версия. Доступно 16 из 78 стр.