Код 93. Районы - Оливье Норек

упорствовали, не отдавая себе отчета в происходящем или будучи перевозбужденными ситуацией; ближе всех к шеренге бойцов оказался подрывник. С обрезком трубы он прокладывал себе путь и собирался применить свое оружие против первых рядов полицейских. Переглянувшись, кинологи решили снять намордник с одной из собак. С Джинко. Увы, в суматохе собака наметила другую цель, легко определямую по красному шарфу, закрывающему рот. Джинко рванул вперед, прыгнул, и парень упал. Избежав нападения, метатель удрал, не пытаясь выручить своего сообщника. Не успел Красный Шарф подняться на ноги, как Джинко приземлился, развернулся, и его открытая пасть нависла прямо над его лицом, так что клыки почти касались его кожи. Готовая сомкнуть челюсти, собака пристально посмотрела в глаза молодому человеку, и тот едва не обмочился.

– Джинко! Фу, к ноге!

Пес исчез, пощадив свою добычу, еще трепещущую от ужаса. Но собака – единственное оружие полиции, обладающее собственной волей, – осталась неудовлетворена исходом дела. В то самое мгновение, когда хозяйка попыталась взять Джинко на поводок, Красный Шарф встал. Джинко вырвался и бросился на него. В тот же миг метатель, снова спрятавшись за баррикадой, выстрелил по отдаленной цели – отряду полиции. Огненный шар перелетел поле сражения, рухнул в метре от пса, взорвался, и задняя лапа загорелась. Джинко рухнул; его шерсть горела. Пес завыл, и от его крика боли все замерли. Джинко попытался подняться, снова упал, завертелся волчком, перебирая только передними лапами и жалобно воя. Пахло паленой шерстью и горелой плотью. Против всякого ожидания, молодой человек в красном шарфе стащил с себя пальто, набросил на собаку и сбил пламя. Женщина-кинолог вышла из строя и направилась к бунтовщикам, не заботясь о своей безопасности. Ее коллега выкрикнул:

– Твою мать, Лора! Ты куда?

Та даже не обернулась:

– Забрать свою собаку.

Кинолог оказалась среди бунтовщиков, но никто из них даже не пошевелился. Она поравнялась с парнем в красном шарфе; секунду противники мерили друг друга взглядами, словно желая удостовериться, что ни тот ни другая не наделает глупостей. Затем кинолог подхватила своего пса под брюхо. Тот не сводил с нее глаз и не сопротивлялся, уверенный, что она его спасет.

Потрясенные спецназовцы смотрели, как она возвращается с Джинко на руках.

Час ночи. Столкновения на баррикаде 16 на этом закончились.

Утром Ронану потребовалось несколько минут, чтобы отыскать все свои вещи. Трусы в складках постельного белья. Скомканные брюки у ножки кровати. Пистолет на ночном столике. В одних брюках, с пистолетом на поясе, он по паркетному полу пересек коридор и оказался сперва в гостиной, а затем в кухне. Там он нашел сидящую перед чашкой кофе Флёр, одетую в футболку, которую он как раз искал.

– Ты не видела моей футболки? – с улыбкой спросил он.

Флёр внимательно взглянула на него:

– Так ты мне больше нравишься.

Она встала, налила ему горячего кофе, поставила перед Ронаном чашку и поцеловала его в затылок.

– Я думала, что первая ночь была исключением, но у тебя и впрямь настоящий талант. Сахар?

– Спасибо, да. Вчера вечером мы даже толком не поговорили. То есть ты не дала мне поговорить.

Усевшись напротив него, Флёр улыбнулась, ожидая продолжения.

– Можешь считать меня подлецом, но клянусь, я приходил не за этим.

– Какой ты милый. Если ты думаешь, что я не поняла… Я первая хотела дать вам дополнительные двадцать четыре часа содержания под стражей для вашего расследования. Но я тоже получаю указания от начальства. Всех устраивает, что Хабибу Дукуре из жертвы превратится в мелкого беса. А дальше отдельное требование будет, по всей вероятности, передано командиру второй группы Ларе Джеврик. История достаточно щекотливая, а прокуратура считает ее более послушной, притом что твой Кост вообще неуправляемый. Мог бы просто спросить.

Чувствуя себя неуютно, Ронан уткнулся в свою чашку, машинально в ней помешивая.

– Прекрати стучать ложечкой, – шутливо заметила Флёр, – я еще даже не положила сахар. Надеюсь, ты на меня не сердишься? Все-таки это же ты пришел и набросился на маленькую беззащитную судебную следовательницу, чтобы сохранить свое расследование. Подобная самоотверженность – это хорошо, но теперь ты знаешь, что это ничего не дает, за исключением удовольствия. Большого удовольствия, правда?

Она встала, прямо перед Ронаном сняла его футболку и направилась в коридор.

– Пойду приму душ. Перед уходом поставь чашку в раковину…

* * *

Порой Жоанне казалось, что, оставив дома двоих детей, она нашла на работе двух других. Она с любопытством наблюдала, как Ронан и Сэм дружески подкалывают друг друга. Когда в кабинет вошел Кост, Ронан ответил на его вопрос прежде, чем тот успел спросить:

– Очень жаль. Но на Флёр… в смысле, на Сен-Круа давят, как и на нас. Отдельное требование поступит прямехонько группе Джеврик. Якобы она покорнее тебя, а ты… менее гибкий.

– Чего-то подобного я и ожидал.

– Сюрприз! – съязвил Сэм. – Ключик Ронана открывает не все замочные скважины.

Расстроенная Жоанна осадила обоих:

– Просто смешно, мужики. Можно подумать, у вас между ног волшебная палочка.

– Напомни мне, чтобы я написал эти слова на своей футболке, – подвел итог Кост. – Но, судя по тому, как ты улыбаешься, Ронан, тебя это, видимо, не сильно печалит.

– Потому что я понимаю разницу между работой и всем остальным. Могу и тебя научить.

В свете последнего разговора с Леа замечание было весьма уместным. А поскольку атлетические навыки Ронана исчерпали себя, Виктор сменил тему:

– Что слышно про Жака? Что нам показывает его мобильник?

– Невидим, – ответил Сэм. – Наверное, вытащил симку.

– Восьмидесятилетний старикан в курсе новейших технологий.

– Может, работодатели провели ему экспресс-курс по телефонии?

Похоже, Коста это не убедило, но его можно было понять: этим утром энтузиазм покинул его совершенно.

– Ладно, если не ошибаюсь, у нас больше не осталось никаких дел, так?

– Чистый лист, – подтвердил Сэм, придвигая к себе клавиатуру. – Заказываю тебе билет в Прованс?

– Не все так просто. Леа знает, чем занимался наш «свидетель». Получилось нехорошо…

Никто не рискнул пошутить, и Кост уселся за свой стол, заваленный документами.

– А это еще что за макулатура?

– То, о чем ты меня просил вчера. Копии всех судебных разбирательств в отношении Хабибу Дукуре из отделения полиции в Мальсени. А поскольку нам это больше ни к чему, бумаги для черновиков хватит до конца года.

– Нет, отправь их судебному следователю. Пусть хотя бы нашим преемникам пригодятся.

С утренней газетой в руке Мод Жансак вышла из мэрии, пересекла улицу и нырнула в кафе-ресторан «Мальполи», где на верхнем этаже у Весперини