Мертвое озеро. Возвращение - Керри Райан

– Понимаю… – Я делаю паузу, прикидывая, не спросить ли его насчет человеческих костей на месте преступления, но потом понимаю, что, если ответ будет положительным, это только усложнит ситуацию. Возможно, эти сведения специально держат в тайне, и я попаду под подозрение, позвонив ни с того ни с сего и расспрашивая о них.

Благодарю офицера за уделенное время и сбрасываю звонок. С минуту сижу, постукивая по столу ручкой. Звонить в другие правоохранительные службы, связанные с остальными делами, не имеет смысла: мне ответят точно так же. Однако есть кое-кто, с кем они, возможно, согласятся поговорить.

Кец берет трубку, и я слышу ее сдавленное дыхание. Голос у подруги тоже напряженный, и меня охватывает тревога.

– Что случилось? – немедленно спрашиваю я.

– Всё в порядке, – отвечает Кец. – У меня схватки.

Я вскакиваю со стула и мчусь по коридору к своей спальне.

– Что? Кец! Почему ты сразу мне не позвонила? Я уже еду!

Она смеется, но выходит не очень убедительно.

– Да нет, это тренировочные схватки, меня о них предупреждали. Они как настоящие, только ничего не происходит. Хави, естественно, запаниковал и потащил меня в больницу, где нам сообщили, что, судя по состоянию шейки матки, до появления ребенка еще далеко и схватки пройдут сами собой «в какой-то момент», который может наступить через пару часов… или дней. Пока что я в сущем аду.

Даже по телефону ей не удается скрыть недовольство и дискомфорт. Ужасно, что я не рядом и не могу ее поддержать, тем более что единственный член семьи, который находится при Кец, – ее старенький папа. Он чудесный человек, но в данном случае ничего не может сделать.

– Очень тебе сочувствую! Чем я могу помочь? – спрашиваю ее.

– Попроси Хави не суетиться. Он в ужасе, что врачи ошиблись и что ему вот-вот придется самому принимать роды. Не уверена, что он вообще сознает, сколько они могут продолжаться. Особенно в первый раз.

Я улыбаюсь. Зная Хави, я нисколько не удивлена, что он так разволновался. Этот парень обожает Кец и наверняка будет лучшим в мире папашей.

– Скажи ему, что хочешь мороженого. Выбери максимально причудливый вкус, который будет трудно найти. Это займет его на какое-то время и даст почувствовать себя нужным.

– О! Отличная идея. – Я слышу, как она прикрывает ладонью трубку и дает поручение Хави. – Ты просто гений. Он поехал в город за пинтой «Медового эрл-грея», а его продают только в магазине деликатесов на Мейн-стрит. Я не только избавилась от него, но еще и получу в конце концов отличное мороженое.

– А как дела у малыша? Вы уже выбрали имя?

Кец стонет:

– Несколько. Вопрос в том, на каком остановиться. Мы постоянно передумываем. Надеюсь, мы поймем, какое ему подходит, когда увидим его…

Я улыбаюсь, вспомнив появление Ланни. Она родилась с красным личиком и громко кричала до того момента, как ее положили мне на грудь. Глазки у нее были темные, и она посмотрела ими на меня, сердито хмурясь. Я сразу поняла, что сделаю что угодно, чтобы ее защитить.

– Конечно, поймете, – заверяю ее. – Вы сами удивитесь, как быстро все встанет на свои места.

Слышу, как дрогнул мой голос, и быстро откашливаюсь.

– Ну и, конечно, вы всегда можете передумать. Мои дети меняли имена несколько раз.

Я пытаюсь выдать это за шутку, но боль никак не скрыть. Имена – еще одна вещь, которую Мэлвин у нас отнял.

Кец колеблется, и я чувствую, что она выбирает, как ответить.

– Все будет хорошо, – говорю я ей. – Обещаю.

– Поверю тебе на слово. Каждый раз, когда начинается схватка, я спрашиваю себя, зачем на это подписалась. А потом вспоминаю, что ребенку все равно придется вылезать – тем или иным способом… – Она смеется. – Но как бы приятно мне ни было делиться с тобой переживаниями, подозреваю, ты позвонила не за этим. Тогда зачем?

– Да пустяки, – отвечаю я ей. – Я надеялась, ты подскажешь мне кое-что в связи с одним делом, но сейчас точно не время для таких просьб.

– Ох, да брось ты! Они не зря называются тренировочными схватками. На работу я не хожу, а сидеть дома целыми днями – скука смертная. Занялась бы чем угодно, только б отвлечься. Так что у тебя?

– Кец, у вас вот-вот родится ребенок. Ты должна… я не знаю – вить гнездо?

Она фыркает:

– Ты можешь представить меня вьющей гнездо? Да я с большей охотой поеду на обыск, чем стану перестирывать детские одежки. Ты позвонила попросить о помощи. Пожалуйста, позволь мне помочь!

Колеблюсь еще мгновение, потом делаю вдох:

– От тебя требуется лишь пара телефонных звонков, и если в какой-то момент ты поймешь, что не хочешь…

– Гвен, серьезно. Прекрати обращаться со мной как с хрустальной вазой. Мне хватает этого от Хави. Я взрослая женщина и совершенно точно могу сказать «нет», когда будет нужно. Сейчас я не говорю.

Одна из вещей, которые всегда нравились мне в Кец, – ее способность выражаться без экивоков.

– Ну ладно. Хорошо. Речь вот о чем…

Я рассказываю ей про визит спецагентов ФБР сегодня утром и убийство Купера Кунца. Она в не меньшем ужасе, чем я.

– Что за человек на такое способен? Приложить столько усилий, выкопать тело Мэлвина, а потом использовать его кости… как? В качестве оружия? И как это связано с тобой? Не могут же они правда думать, что ты имеешь к этому отношение.

– Они выясняли мое алиби, – сообщаю я ей. – И Сэма тоже.

– Серьезно? То, что этот Купер Кунц когда-то слал тебе имейлы с угрозами, не означает, что ты причастна к его убийству.

– В том-то и дело. Речь не только о Купере Кунце. – Я рассказываю ей о поисках по моим файлам и о том, что нарыла про других людей, отправлявших мне сообщения. – Что-то тут нечисто. Вроде как между их смертями нет связи, кроме…

– Кроме тебя, – договаривает Кец.

Я снова вздыхаю.

– Кроме меня, – повторяю за ней. – Наверняка это совпадение, правда? Я имею в виду: сделка с запрещенными веществами в Луизиане и пропажа человека в Неваде – это две разные смерти, с разным модус операнди.

– Но твоя интуиция подсказывает, что здесь что-то не то. Лучше к ней прислушаться.

Она права. В последние годы у меня с моей интуицией отношения любви-ненависти. Я привыкла безоговорочно на нее полагаться, но мою уверенность пошатнул случай с Джонатаном Уотсоном в Сала-Пойнт. И понадобилось время, чтобы я опять стала прислушиваться