Детектив на лето - Анна М. Полякова

— Дениска, как дела? — спросил отец, подходя к дивану.

— Нормально, бать, — отозвался Денис.

— Отдыхаешь?

— Ага. Практики в этом году не будет. Пришкольный участок бульдозером перекопали. Трубы собираются менять.

— Видел сегодня, — кивнул отец и пошел в кухню.

Поздно вечером, когда сын уже спал, Иван решил еще раз посмотреть видео с места происшествия, которое случилось днем. Надо будет с самого утра доложить начальству.

Обычно перед стиркой Маша выгребала все из карманов и складывала в конфетницу на серванте, а они с Дениской потом разбирали свое добро.

Порывшись в вазочке, Иван выудил оттуда флешку, а вместе с ней пачку жвачки, круглую батарейку и зеленый камешек. Покрутил в руке и бросил обратно в вазу.

Вечно Дениска всякую всячину в карманах таскает!

Сев за компьютер, Иван стал изучать содержимое флешки, но неожиданно замер на секунду, а потом поднялся и, подойдя к конфетнице, достал Денискин камешек.

Камешек был похож на обычную стекляшку, которую обыкновенно таскают в карманах девчонки, но это на первый взгляд. А на второй… было в нем что-то странное. Во-первых, блестел он не как стекляшка. Красиво блестел и цвет имел глубокий, словно витраж в несколько слоев. А во-вторых, огранка у него необычная — грубоватая и очень простая с одной стороны, а с другой камешек был подпилен и казался поцарапанным. Ну а в-третьих, на просвет камешек выглядел не совсем прозрачным, будто подпорченным.

Наверное, Иван не зацепился бы за бусину взглядом, если бы уже не видел подобные раньше.

Тринадцать лет назад в бытность безусым лейтенантом он расследовал кражу старинных церковных книг. Было это не в Александрове, а на севере под Архангельском, куда его послали после окончания школы милиции. С украденным в храме варвары обошлись бесчеловечно. Со старинных книг содрали переплеты, серебро переплавили, а драгоценные камни из окладов продали оптом барыге. Тот ничего делать с камнями не стал, поленился. Толкнул несколько самых крупных местному бизнесмену, который собирался украсить ими раму для зеркала в прихожей на даче. На этой оправе воры и прокололись. Один из гостей бизнесмена имел отношение к драгоценным камням и сразу понял, что они натуральные и примерно века восемнадцатого. Не подумав, гость сболтнул кому-то, дальше — больше: дошло до ушей следователя, ведущего дело. Когда конфисковали зеркало с той самой рамой, Ивану поручили организовать экспертизу. Именно тогда он кое-что узнал о старинных книгах и о камнях.

Профессор, проводивший экспертизу, рассказал, что церковные рукописные книги «крылись» переплетами из деревянных досок, обтянутых кожей. Иногда вместо кожи использовали парчу, узорчатый бархат, атлас и другие дорогие ткани, а поверх прикрепляли металлические бляхи — жуки или «жуковины», угольники, средники. Переплеты некоторых роскошных рукописей заключали в золотые и серебряные оклады. Верхнюю крышку украшали драгоценными камнями. Те, что были украдены из храма, профессор определил как дорогие. Особо ценными были три колумбийских изумруда, ограненные примерно так же, как тот, что он теперь держал в руках.

— У изумрудов есть своя, только им свойственная огранка, но пришли к ней не сразу, — вещал профессор. — Ступенчатую огранку «изумруд» только в семнадцатом веке придумали. Грани располагались параллельно, одна над другой. Это придавало камню прямоугольную форму со скошенными углами и широкой верхней площадкой, от которой снизу спускались ярусы-ступени. До этого гранили проще, грубо, но тоже старались сохранить природную форму камня.

Иван тогда спросил, почему профессор счел самыми ценными именно изумруды, ведь все они не самой «чистой воды»: внутри каждого были то ли трещины, то ли сколы, то ли вообще муть какая-то.

— Это называется «включением», — пояснил профессор. — Удивительно, но то, что для других камней считается изъяном, для изумруда, наоборот, показатель подлинности камня. Натуральный изумруд почти всегда со «включением».

Все это вспомнилось сейчас, когда он смотрел на камешек, вынутый, как он полагал, из Денискиных штанов.

Интересно, откуда он взялся?

Иван поднялся и решительно прошагал в комнату сына. Дениска спал, разметав руки, и совсем по-детски посапывал.

— Эй, проснись. — Он растормошил сына и ткнул ему под нос бусину.

— Откуда она у тебя?

— Чего? Не знаю, — пробормотал Денис и хотел повернуться на бок.

— Отвечай, когда отец спрашивает! — рассвирепел Иван.

Денис сел и ошарашенно вытаращил глаза.

— Откуда взял камень? — повторил он.

— У девчонки одной.

— Сама дала? Выменял?

— Нет… забрал просто, — смутился Денис.

— Что за девчонка? Знаешь ее?

— Не очень. Она у школы живет. Вроде из Москвы. К бабке на лето приехала.

— Зовут как?

— Кажется, Ленка.

— Сколько лет?

— Маленькая. Второй или третий класс окончила примерно.

— Маленькая? — прищурился Иван. — Так ты, выходит, рэкетом занимаешься? Малышей обираешь?

— Да что ты, батя! Каким рэкетом? — задохнулся Денис. — Мы ж в шутку просто!

— Не ори. Мать разбудишь, — прошипел Иван. — Ладно, спи. Завтра поговорим.

Иван не задумывался, уснул ли после их разговора Денис, но сам он не сомкнул глаз до утра. И на то была веская причина.

Пять лет назад — он тогда уже служил в Александрове и перевез сюда семью — в городе случилось убийство. Жертвой стал шестидесятипятилетний старик по фамилии Рачков. Труп обнаружили в парке Свистуша на берегу реки Серой. Рачков был задушен и брошен в кусты. Деньги и документы остались в карманах. Кому и за что понадобилось убивать бедного пенсионера, никто так и не понял. Никаких богатств за Рачковым не числилось. Только ходили по городу слухи, что еще мальчонкой он вроде как попался на продаже камешков. А были те камешки из не найденных до сих пор сокровищниц Ивана Грозного, проживавшего в Александровской слободе целых семнадцать лет и отсюда правившего Россией с помощью своих верных псов — опричников.

Верно то было или нет, установить не удалось. Никаких следов преступления малолетнего Рачкова найти не удалось, да и какая продажа, когда на дворе семидесятые годы? В общем, никто в эти слухи не поверил, хотя проверку провели как положено. А занимался этим как раз Иван.

Он был не местным, поэтому про своего тезку почти ничего не знал. То есть знал, конечно, но в объеме школьной программы. Про то, что происходило в Александровской слободе, в учебниках не говорилось, а происходило многое. Здесь Иван Грозный основал опричнину, принимал иностранных послов, селил своих жен и хранил свои богатства. Среди них особенно славилась Либерия — библиотека, которую царь собирал долгие годы и охранял пуще зеницы ока.

Но самое интересное заключалось для Ивана в историях, связанных с пресловутыми подземными ходами, которых будто бы на территории слободы было нарыто великое множество, и вели они