Детектив на лето - Анна М. Полякова

В августе родители приедут в Александров ее забирать, и бабушка с плачем расскажет им, что девочка пропала без вести.

Представив эту картину, Лена заплакала, и плакала долго. В пыльном закутке было тесно и пахло мышами. Шевелиться Лена боялась, потому что Фильчиков все топал внизу, то заходя в комнату, то появляясь в сенях. Если услышит шорох, наверняка полезет на чердак проверять. Что будет, если ее обнаружат, Лена боялась даже думать.

Наконец сидеть, сжавшись в три погибели, стало совсем невмоготу. Лена осторожно разогнула ноги. Спина уперлась во что-то шуршащее, и девочка сначала испуганно вздрогнула, а потом догадалась, что позади стоит обычный целлофановый мешок. Ей стало любопытно, — немного отодвинувшись, Лена вытащила его из-за спины. Мешок был черный и пыльный и завязан узлом. Попыхтев, Лена развязала его и сунула внутрь руку. На ощупь это было что-то прямоугольное, вроде крышки от коробки.

Зачем дядька Боря сунул ее в мешок?

Лена потянула край и вытащила на божий свет нечто странное. Не крышку, а как будто доску, покрытую кожей, наподобие той, что висит у бабушки на стене в коридоре и называется «панно». Потерев поверхность смоченными слюной пальцами, Лена убедилась, что это и впрямь кожа. Старая, толстая, черная кожа, растрескавшаяся от времени, а на ней то ли написаны, то ли выдавлены буквы. Даже целые слова. Только на непонятном языке. А еще в кожаную поверхность вставлено несколько бусин. Мелких и побольше разноцветных бусинок. Темно-зеленая была самой крупной.

Казалось, бусинки приклеены к кожаной поверхности «панно», но стоило Лене ковырнуть темно-зеленую ногтем, как с одного края появилась щель. Лена ковырнула сильнее, и бусина выпала. Наверное, клей рассохся и перестал держать, решила Лена и поднесла бусинку к свету, падавшему из чердачного окна.

Бусинка слабо блеснула, и Лене показалось, что это ее так благодарят за спасение.

Зачем дядька Боря засунул «панно» в пакет? Да еще на чердак отнес? Наверное, не подошло. Или разонравилось.

Подумав немного, Лена засунула бусинку в кармашек шорт, который закрывался на пуговичку, поэтому бусинке не грозило потеряться.

Если дядьке Боре она не нужна, то почему бы не взять?

Бусинка ведь ненужная.

Увлекшись находкой, Лена совсем забыла, что сидит на чужом чердаке и не знает, как выбраться из западни, в которую сама же и забралась. Очнулась, только услышав, как хлопнула входная дверь, а затем по ступенькам крыльца протопали дядькины сапоги.

«В магазин пошел», — догадалась Лена.

Еще несколько минут она не шевелилась, прислушиваясь к звукам дома, а потом слезла с чердака, на цыпочках прошла к двери и, оказавшись на свободе, припустила домой так, что пятки сверкали.

Бабушке ничего рассказывать не стала, да та, намаявшись за день, ни о чем и не спрашивала. Пришла внучка живая и здоровая, вот и славно.

На ужин бабушка наварила картошки и намяла ее с тушенкой. Дух пошел такой, что у Лены потекли слюнки. Усевшись за стол, она, к бабушкиной радости, попросила положить побольше и съела все без остатка, а потом отправилась спать. Глаза стали слипаться.

— Ложись, конечно. Вижу, что набегалась с ребятами. На речку, что ли, ходили?

— Ага, — еле ворочая языком, ответила Лена.

Спала она крепко и проснулась поздно. Бабушка уже копошилась в огороде, а на плите стояла и дожидалась Лену кастрюлька с кашей.

— Пойду погуляю, а, баб? — выйдя на крыльцо, спросила она.

— Пойди погуляй, — разгибаясь и вытирая потное лицо, ответила бабушка. — Возьми деньги на столе. Зайдешь в магазин за хлебом на обратном пути.

— Ладно.

Лена вышла за калитку и побежала к школе. Там с самого утра обычно собирались знакомые мальчишки. Ей хотелось узнать, как все было вчера, на самом ли деле Фильчиков их не застукал.

Она уже повернула к калитке в школьный двор, как вдруг навстречу ей из-за поворота вышла стайка пацанов. Лена знала одного из них, Дениску. Его дом был через три улицы, но ему нравилось гулять возле школы. И не просто гулять, а задирать местных ребят. Дениска был старше Вовки с Димкой, а уж про Лену и говорить нечего.

С ним было еще трое, и все намного выше ее, поэтому Лене стало немного страшно. Она хотела уже повернуть назад, но ее заметили.

— Эй ты, малявка, куда собралась? — спросил Дениска, подходя.

Лена промолчала, думая: пристанут или нет? Была надежда, что девочку трогать не будут.

— В магазин, что ли, идешь? — поинтересовался Денис. — Конфетки покупать?

Сама не зная почему, Лена кивнула.

Дениска оглянулся на приятелей и засмеялся.

— Мы тоже конфеток хотим. Не поделишься денежкой?

— Конечно, поделится, — вступил в разговор второй, еще крепче и выше. — Давай их сюда, а то по асфальту так размажем, что легче будет закрасить, чем отскрести.

И они захохотали все вместе.

У Лены пересохло в горле и сильно застучало сердце. Деньги лежали в кармане. Лена достала и молча протянула их Дениске.

— А в другом кармане что?

— Ничего, — с трудом выдавила она.

— Покажи.

Расстегнув пуговицу, Лена сунула руку в карман и вытащила бусину.

— Это чего такое?

Взяв камешек, Денис посмотрел его на свет, хотел вернуть, но передумал и сунул себе в карман.

— Ладно, гуляй дальше, девочка. Мы сегодня добрые.

Ни жива ни мертва Лена повернулась и побежала прочь. Ей хотелось только одного: попасть домой к бабушке.

До обеда она просидела дома, никуда не выходя. Бабушка решила, что ребенок заболел, и немедленно взялась за внучкино лечение. Лена согласилась выпить молока с медом и лечь в кровать. Это было лучше, чем выйти на улицу и снова столкнуться с Дениской.

Про хлеб бабушка вспомнила вечером. Лена сказала, что деньги потеряла.

— Ну и ладно. Не велика потеря. Ты, главное, не болей, Леночка, — вздохнула бабушка.

Вечером мать собралась стирать.

— Дениска! — крикнула она из кухни. — Снимай штаны и футболку!

— Да не надо, мам, — ответил тот, не отрываясь от телефона. — Я похожу еще.

— Да они уже колом стоят от грязи! — появляясь на пороге, возмутилась мать.

Вздохнув, Денис стащил с себя одежду и сунул матери в руки грязный ком.

— И ты снимай, Вань, — повернулась та к отцу, вышедшему из спальни. — Воротник у рубашки сальный весь.

— Так весь день по городу мотался, немудрено, — виновато произнес отец, вынося форменную полицейскую рубашку.

— Ладно, идите ужинать, я машинку запущу