Искатель, 2010 № 11 - Журнал «Искатель»
Гончаков извлек из портфеля конспект лекции.
— А что такое школа глухонемых? — со среднего ряда спросил курносый паренек в белом халате.
— Это школа милиции... Там что ни втолковывай, все мимо ушей.
Зал громыхнул смехом.
— Развеялись? А теперь давайте настраиваться на работу. Сегодня я вам расскажу про российское право во времена Ивана Грозного.
— Как страшно!
Взялись за пишущие ручки.
— Скажите, а как обстоит дело с теми, кто невинно осужден в наше время? — спросил курносый.
— Как во времена Грозного! — ни с того ни с сего ответил Гончаков.
— А почему?
— Потому, что такой же беспредел! А теперь слушайте...
Когда прозвенел звонок на перемену, Гончаков утолкал в портфель конспект и, обходя учительскую, откуда летели горланящие под гитару голоса, вышел на улицу. Шел навстречу ветру и людскому потоку. Вокруг жужжали шинами троллейбусы, визжали тормозами машины, ругаясь, сновали прохожие. Владимир все видел и вместе с тем ни на ком конкретно не задерживал своего внимания. Он шел и шел. И ему хотелось дожить до той поры, когда правовой беспредел исчезнет из жизни народа.
Валентина испуганно глянула на мужа воспаленными глазами:
— Воды пошли...
Гончаков кинулся к телефону. Позвонил в «скорую». Потом проводил жену к лифту. Помог спуститься с крыльца. Машина с красным крестом мягко поплыла в тень бетонных домов.
Дежурная врач оказалась знакомой Гончакова. Он когда-то помог ей избавиться от домогательств заведующего отделением.
Она успокоила:
— Владимир Григорьевич! Не волнуйтесь... Моя смена...
Утром дома раздался звонок.
— Кто? — вскочил Гончаков. — Ма...
— Девочка... — раздалось оттуда.
Как бы споткнувшись на полуслове, Гончаков поправился:
— Поздравьте Валю... Я скоро буду...
3
Увидев приказ о присвоении Мышловой очередного звания, Куцов отвалился на спинку кресла: сейчас сообщу радостное известие и посмотрю на ее реакцию.
— Это Семен Родионович с кадров, у меня тут есть одна приятная новость...
Когда она присела рядом на стул и ее локоть коснулся поверхности стола, Куцов пододвинул скрепленные степлером листы:
— Читайте!
Он смотрел на бархатистые женские руки, вдыхал пряный запах шелковистых волос и чувствовал, как молотком стучит сердце.
Она подняла лицо и улыбнулась широкой и заразительной улыбкой, на которую невозможно было не ответить.
Внутри Куцова всколыхнулось. А она встала и вышла.
Куцов вскочил и заметался по кабинету. Потом по высоченным управленческим коридорам, в считанные минуты преодолевая длинные этажи, крутые лестницы, надеясь снова увидеть ее.
Услышав из своего кабинета долгие гудки межгорода, вернулся.
Звонил куратор из Министерства.
— Капитан Куцов?
— Так точно!
— У меня тут интересуются из Верховного суда, кто такой бывший следователь Гончаков?
«И там уже нарисовался!» Настроение испортилось.
Голову прострелила тяжелая мысль: неужели сам допрыгался? Теперь выяснят, что протокол собрания был поддельный, что задержание подростков незаконное, что следствие наворочано, — и ему кранты... Разве он сможет все свалить на Скорлупова?
— Алло! Вы куда пропали?
— Я вспоминаю... Их тут, уволенных, знаете сколько. А, вот, вспомнил. Был такой. Уволен за пьянку.
— А с судом что?
— С каким судом?
— Он жалуется, что осудили кого-то незаконно.
— Мы в суды не лезем, не имеем права... Хотя слышал, что он и там какой-то скандал учинил... Но об этом лучше справиться у...
— Ладно! Вы только сегодня же отбейте на мое имя телетайп, что уволен тогда-то и за то-то...
Шимон Аронович вытер о штору вспотевший лоб:
— Это мы махом...
Он заспешил к Квашнину, но того на месте не оказалось. Как ему по секрету сообщили управленческие постовые, заместитель генерала еще перед обедом уехал куда-то с букетом роз.
4
С раннего утра Куцов крутился в приемной Квашнина. Как подобает начальству, полковник задерживался. Не было и его помощника. Появился довольный Квашнин к полудню: волос на голове лоснился, кожа лица светилась, парадный мундир отливал золотистыми пуговицами.
«Похоже, хорошо времечко провел...» — подумал кадровик и доложил о звонке из столицы.
— Вот ду-р-ья башка! — Квашнин сразу потянулся к справочнику.
Переговорив с министерским куратором, полковник махнул рукой:
— Я сейчас еще к гене-р-алу схожу. Пусть и он свяжется. Ст-р-аховкав нашем деле не пов-р-едит. Идите, голубчик, к себе... Если понадобитесь, я вас п-р-иглашу...
Из забытья Куцова вывел дверной скрип.
— Я не помешала? — заглянула Мышлова в плотно обтягивающей бедра юбке и рубашке с галстуком.
Шимон Аронович сначала как бы и не узнал помощника шефа. Неестественная для женщины форменная одежда. Прямо из люфтваффе какого-то.
— Семен Родионович! Я вам фотокарточку принесла...
— Спасибо, спасибо.
Он задержал в пальцах атласный квадратик, с которого на него глянула до слащавости яркая женщина-офицер.
Извлек из сейфа ее личное дело, развязал тесемочки, вынул ее фото в гражданском. Долго пытался уголками нового фото в форме попасть в приклеенные картонные уголки.
— Нате, — протянул он пожелтевшую карточку в гражданке.
— Семен Родионович, дарю ее вам...
— Мне?
— Семен Родионович, ну я же не слепая... — Она ни с того ни с сего чмокнула его в лоб и, оставив фото, выскользнула.
5
Гончаков ждал ответа из Верховного суда. Молчание фемидной власти наводило на размышления. Когда жена после родов пришла в себя и сама смогла ухаживать за ребенком (девочку назвали Аленкой), он собрался в Москву.
В занимавшее целый квартал здание Верховного суда Гончакова долго не пускали, мурыжили у бюро пропусков.
Оказавшись наконец в крошечном зальчике, он не сразу сориентировался. Молчаливый судья в мантии смотрел на него выжидающим взглядом. Гончаков стал рассказывать все сначала. Говорил и не мог понять, слушают его или нет. Выложил свои доводы, рассказал про алиби уже осужденных, не забыл упомянуть и про методы получения признательных показаний и, ожидая вопросов, замолчал.
Прорезался скрипучий голос судьи:
— Я на прошлой неделе знакомился по этому делу с жалобой адвоката... Если мне не изменяет память, Генкина... Так это правда, что он уже не работает в коллегии?
— Не знаю, — пожал плечами Гончаков.
— А скажите, за что вас уволили из милиции?
— Разве я к вам с этим приехал? — насупился Гончаков.
— Но мы же должны знать, с кем имеем дело...
— Да за пьянку! — съязвил Гончаков.
— Вот видите...
В комнате свинцово повисла тишина.
— Ах, так! — вдруг взорвался Гончаков. — Выходит, вы вместо того, чтобы вникнуть в существо, на меня компромат собирали... Вам то, что из людей выбили показания, ничто!
— Разошелся! Потише тут...
— А чего тише? Интересно, как вы посмотрите на то, если я сам выловлю убийц! Возьму показания таким же способом и выложу перед вами! Что вы тогда скажете?
Гончакова трясло. Он никак не мог прийти в себя. Представитель высшей судебной власти оказался заодно со скорлуповыми, мышловыми, Квашниными!
Всю ночь, не ложась, Гончаков