Осколок рая - Крейг Дэвидсон

Его пальцы пробежали по груди, по лицу… Он нащупал повязку, намотанную поверх глаз, и тут же торопливо снял ее.

Слава богу. Он все еще мог видеть.

Мика моргнул. Комната перед ним перестала расплываться.

Он находился в импровизированном лазарете. Кровать, на которой он лежал, была огорожена белыми занавесками.

Мика осторожно ощупал правую глазницу – этим глазом он мог видеть. Затем его пальцы исследовали левый глаз, незрячий, – Мика подумал, что тот, возможно, заляпан кровью или чем-то подобным.

Его указательный палец скользнул под дряблые веки и проник в липкую полость, где еще недавно находился его глаз. Кончик пальца коснулся сырой плоти в глубине глазницы, где сходились нервные окончания. Мика ахнул.

– Боже, осторожнее!

Сквозь занавески пробрался мужчина в окровавленной рубашке и шляпе с помятой тульей. Из-под широких полей торчали слипшиеся от пота волосы.

– Прекратите в него тыкать. Не хватало еще, чтоб вы туда какую-то заразу занесли. Я ж не могу вам всю голову ампутировать. После такого, знаете ли, не живут.

– Ты врач?

– А кто ж еще? Вы когда-нибудь видели конюха, который лечит простреленных идиотов?

– Ты вырезал мой глаз?

– Ну да. – Доктор кивнул.

Оба мужчины на мгновение замолчали.

– Мне не больно, – сказал Мика. – Просто… покалывает.

– Я промыл глазницу обезболивающим средством и вколол вам анестезию. Но скоро вы почувствуете боль. Не самое приятное ощущение будет, сразу скажу.

– А что, док, не смог спасти мой глаз?

Доктор снял шляпу и провел рукой по волосам. Его руки были испачканы кровью, как руки механика бывают испачканы маслом – кожа со временем приобретает оттенок вещества, с которым человек работает целыми днями.

– Я не хирург. Лечу только местных, в основном фермеров или скотоводов. Если кому-то раздавили руку и мы не можем отвезти его в больницу в соседнем городе, я ее ампутирую. Если раздробили ногу – отрезаю. Лучше потерять конечность, чем умереть от септического шока. – Он снова надел шляпу. – Ваш глаз был раздроблен полностью, мистер Шугру (да, я знаю, кто вы). Пуля отскочила от вашего глазного гребня – я имею в виду кость – и скользнула по глазнице. Вам повезло, что она не прошла насквозь в мозг. Тогда бы вы уже не могли разговаривать.

– Как ты его удалил?

– Зачем вам это?

– Расскажи.

– С помощью инструмента, называемого кюреткой. Это что-то вроде заостренной ложки. Я выковырял глаз, перерезал нерв. Он был расквашен, как гнилой фрукт. Такой даже в банку с формалином класть нет смысла.

Доктор не обладал особыми навыками общения с пациентами, но Мика был благодарен ему за откровенность.

– Вам могут сделать искусственный глаз, мистер Шугру. Или повязку.

– Может, мне и так пойдет, – сказал Мика. Его вдруг охватило отчаяние. – Вставлю в него флагшток с маленьким флажком на конце, звездно-полосатым, как у детей на парадах.

– Как патриотично, – сухо заметил доктор.

Мика подтянул колени к груди. Тело немного ныло, но пострадал, судя по всему, только глаз.

– А чернокожий парень?

– Жить будет. Его подстрелили в бедро и плечо. Органы не повреждены.

– Где он?

Врач указал на перегородку из занавесок. Мика изогнул шею, пытаясь посмотреть на изголовье кровати, где он всегда вешал свои пистолеты…

– Их конфисковали, – сказал доктор, угадав его намерения. – Оружие другого парня тоже. Можешь, конечно, попытаться задушить его, но я скажу об этом заместителю шерифа, стоящему снаружи, и он застрелит тебя.

– Тогда я, пожалуй, посижу здесь.

– Молодец.

– А женщина?

– Она тоже тут. Ранена. Не переживай, она больше никому не доставит проблем.

– Кто она?

– Наемный убийца, как мне сказали! – Доктор хмыкнул. – Правда, насколько я могу судить, она в этом не очень хороша.

– И что теперь? – Мика откинулся на подушки.

– Вы все живы. Сядете в тюрьму. Вы и чернокожий мужчина – до конца своих дней. Женщина, возможно, выйдет как раз вовремя, чтобы начать получать социальное пособие. Насколько я понимаю, вы долгое время скрывались от правосудия, мистер Шугру. Теперь придется расплачиваться. – Он пожал плечами. – Я слышал, что вам может даже грозить электрический стул.

– Так зачем же ты рекомендуешь мне искусственный глаз? Он просто вылетит из моей головы! – Мика смеялся, пока из его здорового глаза не потекли слезы. Возможно, что-то вытекло и из пустой глазницы, но он не мог этого почувствовать. – Черт возьми, док. Ты лечишь человека, которого планируют казнить!

Доктор позволил себе слегка улыбнуться, признавая нелепость ситуации. Затем он наполнил шприц. Мика скосил единственный глаз на этикетку на пузырьке.

– Я дам вам это, чтобы вы смогли поспать.

– Разве эта дрянь не вызывает привыкания?

Доктор хмыкнул в ответ. Он сделал укол и приподнял шляпу, глядя на Мику.

– Отдохните.

В ту ночь Мика проснулся от голоса Англичанина.

– Эй! Ты там не спишь?

Мика подождал, пока глаза привыкли к темноте… точнее, пока к темноте привык его единственный глаз.

– Не сплю. Чего тебе?

– Двигаться можешь? – спросил Англичанин.

– Даже ходить.

– Замечательно. А я, к сожалению, прикован к постели.

Мика сел. В его предплечье была воткнута игла, через которую в вену поступала какая-то медицинская смесь. Игла соединялась с трубкой, а та – со стеклянной бутылкой, прикрепленной к подставке для капельницы на колесиках.

Мика пробрался через занавески. Колесики подставки заскрипели, когда она покатилась по полу. Мир казался таким странным. Как будто тело Мики, уже смирившись с потерей глаза, находилось в процессе перестройки, чтобы компенсировать ухудшение зрения.

Англичанин лежал на больничной койке, слегка приподняв голову. Его длинные темные волосы рассыпались по подушке; их концы уже вились, возвращаясь к своему естественному состоянию.

– Ты в меня попал, – сказал Англичанин.

– И уже за это извинился.

– Да? Не помню. Впрочем, не стоило. Мы же оба направили друг на друга пистолеты, не так ли? Я бы поступил с тобой так же, если бы не эта сумасшедшая женщина.

– Чем ты ей так насолил?

– Без понятия. Никогда не встречался с этой чокнутой ведьмой. – Англичанин нахмурился.

– У таких людей, как мы, враги появляются будто из ниоткуда.

Теперь Мика мог лучше определить их местонахождение. Они были в импровизированной палате. Женщина находилась за занавеской слева – он слышал ее глубокое, тяжелое дыхание. Из маленького окна открывался вид на главную улицу Моголлона.

В нижней части окна он увидел поля шляпы полицейского из Нью-Мексико, очевидно стоявшего на страже. Если бы не состояние их здоровья, Мику, Англичанина и женщину уже давно отправили бы в тюрьму, но пока что полиции приходилось ждать.

– Что этот доктор мне вколол?