Кукла для зверя - Ника Долгина

Маме она уже не поможет, а быть игрушкой в руках психопата — сомнительный жизнеутверждающий мотив.

Мысли с трудом ворочались в голове, как неподъемный груз — что он хочет? Она должна лечь? Зачем?

Сил у девушки почти не осталось, психика балансировала на краю обрыва — ещё шажок или простое колебание — и она сорвётся в бездну, возврата из которой не будет.

Что она может противопоставить ему? Да, собственно, ничего.

Здоровенный лоб под два метра ростом, мускулистый и обладающий огромной силой и она — Дюймовочка, к тому же посаженная на цепь.

Дёрни он за поводок — и она окажется у его ног.

Лера не оборачивалась назад, потому что смотреть было ещё страшнее, чем чувствовать его за спиной, она предприняла нечеловеческое усилие и забралась под одеяло, как можно плотнее прижавшись к краю постели, максимально увеличивая дистанцию, хотя, благодаря внушительным размерам кровати, расстояние между ними было довольно большое.

Она чуть поворочалась, принимая такую позу, чтобы ошейник и цепь не давили на шею, и затихла, глядя прямо перед собой.

Ей казалось, она никогда не заснёт, слушая чужое размеренное дыхание за спиной, отсчитывая мгновения, минуты, часы, но довольно быстро провалилась в тяжёлый сон без сновидений, будто ухнула в пустоту.

Утро наступило предсказуемо быстро, но принесло с собой одно из сильнейших разочарований в жизни. Она всё ещё жива — из плюсов, пожалуй, всё! За спиной то же тихое размеренное дыхание и дискомфорт от чужого человека, вторгшегося в твоё личное пространство.

В голове набатом бьёт боль, горло пересохло и саднит, а каждый глоток даётся с превеликим трудом. Ей нужно в уборную, но инородное тело на шее напоминает о том, что любое движение, не согласованное с хозяином, имеет мало смысла.

Она немного перевернулась чтобы лечь удобнее и привлечь внимание своего тюремщика, и этого лёгкого движения оказалось достаточно — он резко сел, цепочка с позвякиванием поползла по кровати, протянув вполне осязаемую нить между абсолютно чужими людьми, волею судеб оказавшимися в непосредственной близости друг от друга.

Мужчина сел так резко, что Лера сперва невольно сжалась, потом же, не зная, как себя вести, немного сдвинулась, давая понять, что не спит. Он почти сразу отошёл от сна, сконцентрировав на ней своё внимание.

— Можно мне...?

Девушка не договорила, не имея ни малейшего представления как обсуждать свои физиологические потребности с посторонним человеком, но он очевидно сделал свои выводы, придвинулся ближе и обозначил свои действия:

— Я сниму это.

Девушка молча оттянула спутанные волосы и позволила ему расстегнуть ошейник. Она невольно потёрла шею в месте соприкосновения, что не укрылось от хозяина дома.

Он резко кивнул на дверь, позволив ей удалиться.

Господи, она теперь всё будет делать с разрешения?

Лера стрелой метнулась в уборную, заперев за собой дверь, что было наверно смешно и нелепо, но так она хоть на пару минут почувствовала себя в безопасности.

Решив не злить этого психа, мало что у него в голове, она быстро закончила свои дела и молча вышла, опустив голову и глядя строго перед собой.

Она в нерешительности замерла у кресла, не зная, что от неё ждут. Уходить он и не собирался.

— Вчера мы не успели поговорить и всё сложилось, как сложилось. Объясню сейчас, слушай внимательно, повторять я не люблю. Вопросы сможешь задать потом. Пока ясно?

Девушка слабо кивнула, что не означало, что она согласна, просто выбора особо не было, а он тем временем продолжал.

— Ты попала в этот дом не случайно и останешься здесь, это не обсуждается. Я не причиню тебе вреда, но ты должна делать так, как я сказал. Ты останешься в этой комнате. Одна, если с попытками побега покончено. Дом находится на закрытой и очень хорошо охраняемой территории — по периметру камеры, охрана, датчики движения, собаки выпускаются круглые сутки. Сбежать невозможно, пока понятно?

Снова кивок.

— Комнату не покидаешь, по дому не рыщешь. О тебе позаботится персонал. Никаких разговоров, необдуманных поступков, попыток побега, записок и звонков. Это ясно? Вопросы?

Красноречием он не отличался, терпением тоже, но девушка решила рискнуть.

— Кккак я могу к... к ввам обращаться?

— Меня зовут Владислав, но обращаться ко мне не нужно. Всё, что посчитаю необходимым — скажу, сделаю, объясню и предоставлю сам. Если нет — значит так и будет, ясно?

Лера кивнула, готовая пообещать что угодно, даже превратить камень в золото, лишь бы её мучитель убрался и оставил её, наконец, в покое.

Он, по всей видимости, удовлетворился этим и действительно ушёл, оставив её наедине с собой и кучей вопросов, ответов на которые не было.

* * *

Хозяин дома правильно рассудил, что она до одури боится не только его, но и эту псину непонятной породы.

Оскал его пасти ещё долго стоял перед её закрытыми веками, а она безуспешно пыталась унять дрожь.

Собака не проявляла видимой агрессии, лишь смотрела на неё своими немигающим янтарными глазами, но она цепенела под этим взглядом как кролик перед удавом.

Мощные лапы с когтями тихо шуршали по паркету, когда животина изредка перемещалась по комнате, ища себе более удобное положение, а Лера всякий раз задерживала дыхание и боялась даже шелохнуться.

По ночам пёс спал под её дверью и уже одно осознание этого факта начисто отбивало у неё желание подходить к выходу в холл.

Здравой мыслью и её спасением стало то, что до неё по большому счёту никому здесь нет дела — она сидела в комнате и никто не беспокоил девушку.

После той первой ночи хозяин дома не появлялся и никак не обозначал своего присутствия.

Первый день она металась по комнате, нарезая круги и гоняя в голове мысли одна страшнее другой, ночью спала урывками, постоянно просыпаясь не известно, от чего — дом спал и было необычайно тихо.

Дальше стало легче — наметился хоть какой-то распорядок дня — ей трижды в день приносили еду молчаливые сотрудники охраны, на которых она даже не поднимала глаз — не известно, что было в голове у этого маньяка, да и друзей и союзников она вряд ли могла найти в стане врага.

Парни тоже старательно делали вид, что она пустое место — смотрели сквозь, не разговаривали, а просто выполняли набор действий, не отвлекаясь ни на что.

Из одежды у неё был лишь махровый халат, обуви не было, и девушка ходила босиком,