Дети волков - Вера Бук

«Останешься на минутку, пожалуйста?»

«Тебя бы приютили в городе на неделе, например, в какой-нибудь семье. Что думаешь?»

– Нет, – пролепетал я.

– Что «нет»? – раздраженно спросила фрау Бендер.

– Простите, я не могу уехать в город. – Я собрал рюкзак, встал, уговаривая себя идти к двери обычным шагом. Внезапно я задался вопросом, а не лучше ли было сказать, что я не хочу ехать в город. Ведь мой ответ можно было понять двояко, а фрау Бендер наверняка предположила, что меня держат в поселении против моей воли.

– Иессей, пожалуйста, подожди. Мы еще не закончили. Насчет Ревекки…

Я продолжил стоять.

– Я беспокоюсь за нее. Она так внезапно вчера ушла. Если она заболела или ей что-то нужно… Я не знаю, как хорошо о вас заботятся там, наверху.

Там, наверху. Она имела в виду гору. Фрау Бендер тоже разделяла «здесь» и «там». Проводила черту между «собой» и «нами».

– С ней все нормально, – ответил я. – Обыкновенная простуда. Уверен, она скоро вернется.

Выходя из класса, я постарался не хлопать дверью слишком сильно.

Я не успел далеко отойти от школы, как на меня накатило раздражение. Почему я сбежал из класса? Я соврал по привычке, машинально придумал оправдание для Ревекки, потому что именно так мы всегда поступали, когда чужаки оказывались слишком близко. Предупредительные знаки, расставленные вдоль дороги. Мы лжем, если кто-то сбивается с пути: «Нет, вы, наверное, потерялись, потому что Обер-Швeрце в ту сторону». И тыкаем пальцами не в ту сторону, не к тем горным вершинам. Нам все равно, вводим ли мы кого-то в заблуждение и вредим ли им. Главное для нас – защитить себя. Мы оградили себя от внешнего мира. Еще в детстве я усвоил, что мы не обсуждаем проблемы с незнакомцами, потому что им нельзя доверять.

Правда, фрау Бендер была приятным человеком. Она искренне волновалась, спрашивая о Ревекке. А ведь я мог рассказать ей, что не знаю, где Ревекка. Может, она отчитала бы других учеников? Или поговорила бы с родителями?

Я развернулся и пошел назад к школе, но фрау Бендер уже ушла. Дверь заперта, а в учительской было темно. Я прижал руки домиком, закрывая глаза от света и вглядываясь в темноту комнаты. Ничего. Наверное, фрау Бендер вышла из школы следом за мной. Я обернулся и подпрыгнул от неожиданности.

– Эдит!

Она оказалась за моей спиной внезапно, словно тень, и стояла с уже привычным каменным выражением лица. Вероятно, она не дождалась меня на опушке и спустилась к школе, чтобы найти.

– Возвращайся в поселение сама. Я хочу еще раз обойти всю деревню.

Ее лицо не выражало никаких эмоций. Уже не в первый раз меня одолевало ощущение, что Эдит не волновала пропажа Ревекки. А может, она просто считала, что исчезать на несколько часов или дней было совершенно обыденно. Ведь Эдит и сама частенько исчезала. Но не Ревекка. Ревекка никогда не уходила, не предупредив. И она ни разу не ночевала вне поселения. Наверняка что-то случилось. В нашем классе учились мальчики, которые были сильнее Ревекки. Достаточно было двух или трех из них, чтобы утащить ее и сделать с ней невесть что. А я соврал, что у нее простуда.

Меня бросило в жар, а потом в холод.

Глядя на закрытую дверь и темную учительскую, я еще сильнее жалел, что не доверился фрау Бендер. Эдит шагала за мной по пятам, пока я шел к пекарне Бранд, чтобы спросить адрес новой учительницы. Фрау Бранд знакома со всеми жителями Альменена и знает, где кто живет, потому что именно в ее пекарне – единственной в городе – все любили остановиться и поболтать. Фрау Бранд озадаченно разглядывала нас какое-то время. Она никогда не слышала, чтобы я говорил что-то кроме «три вчерашних ржаных хлеба, пожалуйста». Не говоря уже о том, что ее наверняка интересовало, что за девочка держала меня за руку. Но потом она все же объяснила, куда идти.

Я потащил Эдит за собой. Дом, в котором жила фрау Бендер, долгое время пустовал после смерти прошлых жильцов. Альменен не был особенно привлекательным для новых людей, потому что находился в самом конце длинной и слишком узкой долины, куда можно было добраться только по извилистой дороге и куда зимой почти не попадал солнечный свет. После смерти хозяев дома быстро приходили в негодность. Жалюзи на окнах перекашивались, и их нужно было чинить. Я видел, что фрау Бендер уже начала потихоньку приводить в порядок сад, и мне стало интересно, как она относилась к жизни вдали от всего.

Я тихо позвонил в колокольчик, если в него вообще можно позвонить тихо. Фрау Бендер не ответила. Я заметил, что перед ее домом не было машины. Может быть, она уехала в город?

Я сел на корточки на ступеньках перед входной дверью и уронил голову на руки, размышляя. Эдит села рядом вплотную ко мне. Какой смысл продолжать поиски по городу, в сараях и хижинах, если мы уже обошли их вчера? Сдаться, вернуться домой и ждать следующего утра я тоже не мог – кто знает, что сделают с Ревеккой за остаток дня и еще одну ночь. Боясь, что передумаю, я решительно встал, взял Эдит за руку и пошел в местный полицейский участок.

Дверь мне открыл сам мэр Хофер. Я не ожидала этого, наверное, потому что представляла, что у мэра обязательно должна быть домработница, а еще он обязательно должен носить орденскую ленту. Вопреки моим ожиданиям, мэр Хофер был одет в широкие брюки, вязаный жилет и обычные тапочки. Это был пожилой джентльмен, который, несмотря на удивление, сразу же пригласил меня в дом.

Первое, к чему мне пришлось привыкнуть, когда я приехала в Альменен, – что кто угодно мог появится у меня на пороге в любую минуту. Меня до сих пор удивляла простота здешней системы: не нужно было звонить заранее или неделями ждать встречи, можно было просто прийти и позвонить в дверь. Если никого не было дома, то можно было зайти немного позже. Проще некуда. С друзьями в городе я могла увидеться не чаще одного раза в несколько недель, несмотря на помощь Doodle, Google и других планировщиков, популярных среди горожан. И причина крылась вовсе не в количестве работы, потому что в деревне никто никогда не сидел без дела. Я успела в этом убедиться.

Изнутри дом Хоферов напоминал краеведческий музей. Пол, стены и потолки гостиной были отделаны деревом.