Familia. Две женщины, две правды, одна тайна - Лорен Э. Рико

– Принесите мне, пожалуйста, ваше белое вино совиньон, – отвечает она с вежливой улыбкой. Парень мешкает, словно надеясь, что она подмигнет ему, или сообщит номер своей комнаты, или что-нибудь еще в этом же роде. Как бы не так! Я уже готова сказать ему, чтобы он отвалил, когда она демонстрирует, что и сама может за себя постоять: – Простите, вам нужно что-то еще? Может, вы ждете, чтобы я предъявила вам мое удостоверение личности?

Думаю, Хавьер привык к тому, что девушки ведутся на его обаяние или, по крайней мере, строят ему глазки. Явно смущенный, он что-то мямлит в ответ и быстро ретируется. Я не виню его за попытку пофлиртовать, потому что Габриэлла Ди Марко и впрямь очень красива. Даже я не могу отвести от нее глаз – любуясь каждой ее чертой, каждым изгибом. Стараюсь запомнить каждую деталь, но, что еще важнее, тщусь подметить что-нибудь, что показало бы мне, что она меня узнала.

Конечно же, это нелепо. Мариане было всего семь месяцев, когда я видела ее последний раз. Она никак не могла запомнить ничего из того периода своей жизни. Разве не так? Тогда откуда этот укол разочарования? Почему мне больно осознавать, что она не чувствует того, что чувствую я? Не ощущает этой мгновенно возникшей между нами связи, этого притяжения.

Секунду мы неловко пялимся друг на друга, затем решаем заговорить. И делаем это одновременно.

– Итак…

– Итак…

Мы обе замолкаем, как бы уступая друг другу право заговорить первой. А затем все повторяется.

– Я просто хотела сказать…

– Я хотела спросить…

Она начинает хихикать, и я не могу удержаться от того же. В конце концов я показываю на себя, давая понять, что собираюсь что-то сказать. Она согласно кивает.

– Чем ты занимаешься, Гэбби? Я имею в виду, в смысле работы?

Она немного расслабляется, вероятно, почувствовав облегчение от того, что на этот вопрос нетрудно дать ответ.

– Я э-э-э… работаю в журнале. В журнале «Флюкс». Ты знаешь такой?

– Конечно, – отвечаю я, с энтузиазмом кивая. – Я всякий раз читаю его, когда стою в очереди в кассу. Ты пишешь для него статьи? – Я впечатлена.

– Нет, не совсем. Я специалист по проверке фактов… – Сказав это, она поспешно добавляет: – Но когда-нибудь я надеюсь и сама начать писать. Эта работа для меня всего лишь первый шаг в карьере.

– Специалист по проверке фактов? – Кажется, я никогда о таком не слыхала. – А какого рода факты ты проверяешь?

Она пожимает плечами.

– Ну, я удостоверяюсь в том, что все источники – те люди, которых мы цитируем в той или иной статье или чью информацию используем, – действительно существуют и что их слова переданы верно. Я проверяю сведения об упомянутых в статьях датах и местах, удостоверяюсь в том, что все то, что написано о тех или иных людях и местах, соответствует действительности. Это вопрос ответственной журналистики, ты меня понимаешь? Никаких фейковых новостей или альтернативных фактов. Ничего такого, из-за чего на журнал могли бы подать в суд…

Ее голос и объяснения смолкают, как будто она считает, что то, что она говорит о своей работе, звучит неубедительно. Но это не так.

– Ух ты, это действительно важно, – говорю я и вижу, как она немного оживляется, так что продолжаю развивать эту тему: – Я хочу сказать, что существует так много сомнительных или предвзятых репортажей, что иногда трудно понять, чему верить. Ты проверяешь факты, чтобы этого не приходилось делать читателям… да, я никогда прежде не думала об этом, но думаю, это правильно и разумно. Необходимо, чтобы читатели считали «Флюкс» источником информации, заслуживающим доверия. И все это благодаря тебе.

Ее щеки немного розовеют, но я не могу определить, хорошо это или нет. Может, я сказала что-то обидное для нее или переступила границы дозволенного? Но моя неуверенность улетучивается, когда она заговаривает снова.

– Да, верно… спасибо тебе. Э-э-э… да. Это отличная мысль, спасибо, – повторяет она, затем улыбается немного робкой улыбкой и признается: – Большинство людей этого не понимают. Как я уже говорила, я планирую стать журналистом, начать писать самой, но…

– Но первым шагом в твоей карьере стала вот эта твоя работа, – договариваю я за нее и энергично киваю в знак согласия. – Думаю, это хороший план. Очень хороший.

Она откидывается на спинку обитого кожей дивана, и я слышу вздох облегчения. Отлично, она стала чувствовать себя в моем обществе чуть более комфортно. Достаточно комфортно, чтобы перейти к расспросам.

– А как насчет тебя? Чем занимаешься ты?

– Я? О, расписываю ногти.

– Ногти? Выходит, ты мастер по маникюру?

Я рада, что в ее вопросе не звучит ничего похожего на порицание.

– Ну, в каком-то смысле. Я специализируюсь на дизайне ногтей, на расписывании их с помощью аэрографа и работы кистью. Туристы любят такие вещи, и у меня бывает множество клиенток, когда они прибывают сюда на круизных лайнерах и сходят на берег, чтобы отправиться на экскурсию.

Я протягиваю руки, чтобы показать ей образцы моего искусства – то, что я демонстрирую потенциальным клиенткам: изображения ананасов, лягушек, пальм и даже бокала с коктейлем «пина колада» и крошечным розовым зонтиком над ним.

– Ничего себе! – изумляется она, и, когда берет мою руку, чтобы рассмотреть рисунки получше, я вдруг чувствую, как все мое тело пронизывает электрический разряд.

Мне кажется, что я вижу, как на ее лице мелькает что-то такое – как будто она тоже чувствует это. Но она прочищает горло и резко отпускает мою руку.

– Э-э-э… да… это очень красиво…

– Спасибо, – киваю я.

– И ты зарабатываешь этим на жизнь? – Когда она слышит свой собственный вопрос, ее щеки начинают заливаться румянцем. – Прости, Исабель, это не мое дело…

– Тебе не за что извиняться, – заверяю я, взмахнув рукой. Ее вопрос ничуть не удивляет меня. – Да, и зарабатываю неплохо. К тому же у Матео – моего мужа – хорошая работа.

– Понятно. Что ж, это прекрасно.

– А ты?

– Я? О да. Я зарабатываю достаточно. Во всяком случае, по меркам Нью-Йорка…

Я качаю головой.

– Нет, я не об этом… Я… я хотела спросить… у тебя есть спутник жизни? – наконец формулирую вопрос.

– А, понятно, – быстро отвечает она. – Нет… у меня нет спутника жизни. Я имею в виду…

Прежде чем она успевает договорить свою мысль, возвращается Хавьер, неся небольшой поднос.

– Дамы, я принес ваши напитки, – бормочет он и ставит на стол сначала вино, а затем две порции моего коктейля.

Слава богу.

Это невыносимо. И захватывающе. И ужасно. Причем