Искатель, 2012 №2 - Татьяна Косова
Мы именно этого и ожидали, но все равно Ульяна так расстроилась, что даже не пошла проводить Терезу. Ее быстрый кивок дал мне понять, что желательно взять это на себя, и я засуетилась. Лиза пошла за мной, и выпроводить Терезу нам удалось довольно быстро, она и сама не собиралась задерживаться, у нее всегда полно дел. Спутники ее уже ушли. Я почти бегом вернулась в кабинетик, потому что состояние Ульяны внушало мне беспокойство. Она всегда так легко справлялась с любыми неприятностями!
Однако на месте ее не было, и я решила, что она отправилась в залы, все снова проверить. В помещении никого не осталось, кроме нас, и ребята Лялича из охраны должны были перед открытием ненадолго отключить сигнализацию для каких-то там технических проверок. Наверное, Улька с ними, а раз так — значит, с ней все в порядке, да не так уж и сильно она грохнулась. И точно — она была там, что-то выясняла насчет проводов сигнализации.
— Ты как? — тихо спросила я.
— Все нормально, — ответила она спокойно. — Слава богу, хоть не на вазы свалилась, не хватало только на какую-нибудь из них сверзиться и разбить.
— Голова у тебя не кружится?
— Нет. Где договор с бельгийцами, ты не помнишь? Сделай одолжение, найди, я скоро приду. Посмотрю его быстренько и поеду, нога все-таки побаливает, хочу перед завтрашним мероприятием дома полежать.
Я послушно отправилась обратно в кабинетик, соображая, где может быть договор с бельгийцами и зачем он понадобился Ульяне именно сейчас.
До открытия выставки оставалось двадцать три часа и шестнадцать минут.
Глава пятая. Пляска дат
Торчать дальше в Греции не имело никакого смысла. Пьер Безухов приехал сюда, чтобы встретиться с адвокатом и убедиться в реальности завещания. Задача была выполнена. Оставаться здесь даже на день было бы недобросовестно по отношению к клиенту агентства «Эркюль», который оплачивал эту поездку. Конечно, можно было бы встретиться еще с кем-нибудь, но маленький сыщик никак не мог придумать, с кем именно.
Однако и уезжать ему не хотелось. Он ведь отлично знал, за что получает приличную зарплату и как заработал репутацию хорошего детектива. Не за соображалку — она у многих хорошо работает. Не за добросовестную работу — большинство людей работают добросовестно. И даже не за готовность трудиться почти без передышки, не за ненормированный рабочий день. Нет, все эти блага он получает, как ни странно это звучит, за то странное, трудноопределимое чувство, которое подсказывает ему: да, неприятный клиент Хохолок совершенно прав. Что-то не то с этим наследством. Дело нечисто. Сыщицкий нюх, чутье, способность уловить течения воздуха в атмосфере— вот что отличало его, Петра Безухова, от всех остальных. Его хороший приятель Глеб Воскресенский называл это «реактивный нос». У самого Глеба реактивного носа не было, но Пьер все равно любил с ним советоваться, потому что банкир выдавал кучу свежих, неординарных идей.
Маленький детектив поехал на улицу Патриарху Иоаким в район Колонаки и нашел нужный дом, походил вокруг. Да, район богатый, сразу видно, и море близко. Вход охранялся, просто так в дом пройти было нельзя, так что Пьер подошел к чернявому охраннику и спросил, дома ли господин Цейский. Охранник тут же ответил на ломаном английском, что здесь такой не проживает, и подозрительно уставился на Пьера.
Сыщик невозмутимо достал документы о наследстве и показал их охраннику. Тот внимательно прочел листки, напечатанные по-гречески, и тут же стал гораздо любезнее. Сделав Пьеру знак подождать, он куда-то позвонил и заговорил на беглом греческом.
Положив трубку, охранник вежливо сообщил Пьеру, что «русский Цескас» продал свою квартиру и здесь не живет. Он никогда здесь не жил, даже не въезжал сюда, просто нашел покупателя, как только вступил в права наследства. Там живут совсем другие люди, и, увы, он ничем помочь Пьеру не может. Господин «русский Цескас» не оставил никакого адреса. Говорят, он в России.
Неплохое место, решил Пьер, пора и мне туда же.
Охранник поинтересовался напоследок, не претендует ли Пьер на наследство: может быть, он тоже родственник? Сыщик отвечал, что он не настолько близкий родственник, поблагодарил, распрощался и через двенадцать часов был уже дома, в Москве.
Он пригласил господина Хохолка к себе на следующий день. Надо было расспросить его хорошенько, и Пьер заранее готовился к этому, как к подвигу. Удивительное дело, он ведь человек весьма терпимый, но в этом Хохолке ему неприятно все — начиная от манеры говорить и кончая черным галстуком. Впрочем, галстук он, наверное, иногда меняет...
Хохолок явился точно в назначенный час. Пьер Безухов, ценивший пунктуальность, неохотно признал это. На клиенте, увы, был тот же самый костюм и тот же самый галстук. Серый клеенчатый портфель был набит еще туже, чем в первый раз.
— Вы загорели, — как-то недовольно констатировал Иннокентий Петрович, усаживаясь на стул.
— Я не только загорал, уверяю вас, — брюзгливо отвечал Пьер.
— О, я не сомневаюсь, — махнул ручкой клиент. — Ну, что там?
Пьер взял себя в руки и подробно отчитался о поездке в Грецию. Он встретился с адвокатом, оформлявшим наследство, и узнал, что тот составил завещание самолично, а о родственниках из России завещатель рассказал ему сам. Зацепиться здесь, по мнению сыщика, а также по мнению самого адвоката, совершенно не за что.
— Ну, а каковы ваши ощущения? — спросил Хохолок.
— Мои ощущения?
— Ну да, что вы обо всем этом думаете. У меня такое впечатление, что вы составили себе мнение об этом деле.
— Составил, — признался Пьер, глядя на своего собеседника с некоторым удивлением. — Я считаю, что...
Он уже готов был сказать «я считаю, что вы правы — никакого завещания не было», но в последний момент передумал и сказал другое:
— Я считаю, что здесь и в самом деле что-то не так. Не могу объяснить толком, почему мне так кажется...
— Это ничего, — утешил его «Кешка-ненормальный», — я и сам не могу объяснить, почему мне так кажется.
— Так у вас же три подозрения, и вы