Искатель, 2012 №2 - Татьяна Косова
Но Евгения Юрьевна снова отрицательно покачала головой. Тереза не звонила. Она пропала куда-то вместе со своим замшевым костюмом, идиотскими школярскими туфлями, клацающей сумкой и тремя спутниками.
— Найди Гошу, — попросила Ульяна.
Гошу действительно следовало контролировать. Он и видел-то пока только малую часть экспонатов, расположенных в проходах между залами и коридорах, потому что в сами залы Улька заранее никого не пускала. Но и этого оказалось достаточно, Гоша просто ошалел.
У входа стояла стеклянная витрина, оформленная очень эффектно: на дно был насыпан песок, в который наполовину погрузился красноватый глиняный кувшин с отбитой ручкой. Из кувшина продуманно сыпались старинные золотые монеты. Перед этой витриной Гоша замер, перегораживая проход, и даже наших совместных усилий оказалось недостаточно, чтобы вытурить его оттуда. Лизка прибежала на помощь.
— Хватит валять дурака! — отчеканила она. — Пошли отсюда, сейчас откроется выставка, тогда и налюбуешься.
— Эт-то... — пролепетал Гоша.
— Пиастры, — объяснила Лизавета, схватила его за руку и потащила прочь. — Пошли! Сейчас самое время что-нибудь выпить!
С тех пор мы Гошу не видели, и это наводило на размышления.
Я пошепталась с ребятами из охраны и с Евгенией Юрьевной, и скоро Гошу привели. Лизавета стала рядом с ним и дала нам понять, что не намерена больше упускать его из виду. Черт побери Терезу, черт ее побери! Если бы не ее внезапное и драматическое появление, все было бы в порядке, Лизке не пришлось бы ехать сюда, и Гошу не пустили бы тоже. У нас был коварный план ввести его в заблуждение касательно даты открытия выставки и таким образом обезопасить, а теперь пришлось...
— Уважаемые господа, — начала наконец Ульяна. Ее спокойный голос, усиленный микрофоном, звучал очень красиво и уверенно. — Позвольте мне считать открытой выставку «Сокровища затонувших кораблей»!
Несколько уставшая от ожидания публика охотно разразилась аплодисментами. Я хлопала в ладоши вместе со всеми и думала об этом названии. В веселой компании, где ежа зовут Ежкой, а попугая Пернатым, где охранная фирма называется «Надежный замок» — как еще в такой компании могли назвать выставку, на которой экспонируются сокровища затонувших кораблей? Только «Сокровища затонувших кораблей»! Мы сами с усами, не идем по стопам Остапа Бендера — тот, помнится, считал скучным, когда шахсекция так и называется — «Шахсекция».
Ульяна умело продолжала церемонию, назвала всех именитых гостей, предоставила кому-то слово. Говорила она медленнее обычного, потому что в зале было много иностранцев, и переводчики, интимно склоняясь к ним, быстро переводили ее слова на разные языки. Но все равно получалось здорово, все шло как по маслу.
В зале появился Лялич. Я удивилась — ему полагалось быть в коридорах, проверять своих ребят, расставлять посты. Вид у него был какой-то натужно невозмутимый. Он явно направлялся ко мне, но по пути ему попались Лизка и Гоша. Я увидела, как он наклонился к Лизке и сказал ей несколько слов. Она сразу помертвела, и даже Гоша отвел взгляд от какой-то хитрой штуковины в голубой витрине и вытаращил глаза.
Очередной высокий гость, чей-то там посол, закончил говорить, и я спустилась с небольшого возвышения, чтобы выяснить, в чем дело. Немного попетляв среди приглашенных, я обзавелась бокалом и добралась до Лялича, Лизки и Гоши, которые так и стояли, словно остолбенев.
— Что такое? — спросила я Лялича и сделала глоток вина. — Надеюсь, какую-нибудь вазу у нас не спроворили? Или монету?
— Нет, — ответил Лялич. — Все вазы на месте. Монеты тоже.
Копию документов, выданных Цейскому Андрею Яковлевичу, Пьер получил на удивление легко. Он уже готовился к долгому бою, поскольку частный сыщик — лицо совершенно бесправное, но стодолларовая бумажка, предоставленная специально для этой цели его клиентом, совершила, по обыкновению, чудо.
Он уныло прочел документы. Это были сведения о регистрации браков и о рождении детей, которые достаточно ясно свидетельствовали о том, что Цейский был в родстве с гражданином Греции Андреасом Цескасом. Их дедушки были двоюродные братья — родство не такое уж и дальнее. Брак между дедушкой-греком и русской девушкой в свое время заключался не в Москве, но, видимо, копию свидетельства затребовали здесь при регистрации отца Цейского. Так что все было на месте.
Пьеру также сообщили, что документы, представляющие собой регистрацию семейного положения, в том числе документы о рождении, не являются такой уж тайной, и сейчас в Москве есть организация, где любой за небольшую плату может с ними ознакомиться. Только там информация хранится не в бумажном, а в цифровом виде. Он поблагодарил и отправился к себе.
Прибыв в офис, он достал документы и снова стал их рассматривать. Смысла в этом не было никакого, но контакт с вещественными доказательствами часто приводит к толчку мысли, Пьер это знал. Он только начал работать с этим делом, но оно уже успело обрасти бумагами так, что скоро, похоже, придется заводить еще одну папку. Проклятый Хохолок оставил ему целую бумажную гору.
Последними в стопке копий, купленных им в загсе, лежали документы с шапкой самого Отдела записи актов гражданского состояния. Это были выписки, сделанные по требованию Цейского Андрея Яковлевича. Они четко прослеживали семейную историю с того дня, как дедушка-грек пал жертвой прекрасных глаз русской прелестницы. Придраться было не к чему.
Следовало бы, конечно, попытаться узнать поближе работников загса и погадать, не получил ли кто-то из них хорошую мзду за все это — наверняка ведь так оно и было, — но Пьер не видел в этом смысла. Ну хорошо, предположим, он узнал, кто это там в районном загсе такой сребролюбец. И что это изменит? Ведь Цейский не стал бы никому ничего объяснять, он просто заплатил и перечислил, какие именно документы ему требуются.
Маленький детектив вздохнул и уже собрался убрать бумаги с глаз долой, но вдруг нахмурился. На выписках загса стояла дата. Та же самая дата красовалась и на печатях, украшающих копии документов.
Увидев эту дату, Пьер вытаращил глаза и немедленно полез в свои записи. Не может быть, надо еще раз уточнить у Иннокентия Петровича! Такое открытие нуждалось в проверке и перепроверке, хотя Пьер и понимал отлично, что в датах его клиент не ошибается.
Выходило, что документы в загсе Цейский получил уже после того, как ездил второй раз в Грецию. А самое главное — уже после того, как Андреас Цескас подписал свое завещание. Уж эту-то дату Пьер помнил отлично, но все равно