Молчаливый мальчик - Эндрю Тэйлор
В последнюю субботу сентября, через неделю с лишним после второго визита в дом мистера Рэмптона в Стэнморе, Сэвилл, вернувшись домой из Сити, застал Лиззи в малой гостиной, где она готовилась разливать чай.
– Вы выглядите усталым, – строгим голосом заявила она.
Сэвилл поцеловал дочь:
– Где твоя тетя?
– Пьет чай с миссис Фостер и восхищается ее внуками, особенно недавно родившимся. Но почему у вас такой строгий вид, сэр?
– Сейчас все расскажу.
– Вы ничего мне не расскажете, пока не сядете в кресло и нам не принесут горячей воды.
Лиззи разрешила отцу выложить то, что он собирался сказать, лишь после того, как необходимое количество чая было отмерено и поставлено завариваться.
– Итак, сэр, теперь можете говорить. – Лиззи сложила руки на коленях и посмотрела на отца с тем наигранно серьезным видом, который всегда вызывал у него смех.
– На днях мне пришлось поехать за город, чтобы повидаться с твоим дядей Рэмптоном.
Лиззи скорчила рожицу:
– Надеюсь, ничего неприятного?
– Хочется верить, что не для тебя.
– Думаю, он отвратительный человек. Он для вас вообще ничего не делает.
– Моя дорогая, – вздохнул Сэвилл, – боюсь, у меня плохие новости о твоей матери.
Лиззи тут же утратила всю игривость. Она поднесла руку ко рту, будто пытаясь сдержать рвавшиеся наружу слова. Сэвилл знал, что она практически не помнила свою мать, которая сбежала, когда дочь была совсем маленькой. Впрочем, и до побега Августа, в сердце которой не проснулись материнские чувства, не слишком баловала Лиззи своим вниманием.
– Но она ведь не здесь? – зардевшись, выпалила Лиззи. – Не в Лондоне?
– Нет. Моя дорогая, крепись. К сожалению, я должен тебе сообщить, что твоя мать умерла.
Лицо Лиззи сморщилось, словно преждевременно увянув.
– Ой! Я… понимаю.
– Она умерла в Париже. – Наклонившись вперед, Сэвилл взял дочь за руку; рука была теплой и вялой. – Мистер Рэмптон сказал, все случилось внезапно. Я пока не знаю подробностей, но через неделю-другую непременно их выясню.
– Папа, я даже не знаю, что сказать.
– А ты и не должна говорить. Ничего не изменилось. Ни для тебя, ни для меня.
Лиззи внезапно подняла голову:
– Вовсе нет. По крайней мере, для вас. Теперь вы сможете снова жениться. – Ее щеки ярко пылали. – Если у вас, конечно, возникнет такое желание. – Лиззи выпрямилась и поспешно отвернулась, чтобы заняться чаем.
Сэвилл с трудом сдержал смех.
– В настоящее время я не испытываю ни малейшего желания жениться, – торжественно произнес он. – А кроме того, ты не должна переживать из-за меня. Или из-за своей матери.
– Но я не понимаю, что должна чувствовать, – сказала Лиззи плачущим голосом.
– Ты вообще не должна ничего чувствовать, моя милая.
– А мы будем соблюдать траур?
– Возможно, нет. Учитывая обстоятельства. – Он потер шрам на щеке, который внезапно зачесался. – Я посоветуюсь с твоей тетей. Она наверняка знает, что будет уместно. Но есть еще она вещь, которую я хочу сообщить. – (Лиззи потупилась и промолчала.) – После того как твоя мать переехала в другую страну, она родила ребенка. Сына. И мальчик по-прежнему жив.
Лиззи резко вскинула голову:
– У меня есть брат?
– Да. Единоутробный брат.
– Почему вы не рассказывали мне о нем раньше?
– Потому что до встречи с твоим дядей Рэмптоном я и сам был не в курсе.
– Сколько ему лет?
– Полагаю, лет десять-одиннадцать.
– Единоутробный брат, – повторила Лиззи, и Сэвилл увидел, как она что-то подсчитывает в уме. – Итак… кто его отец? Я… я прошу прощения… Быть может, с моей стороны не слишком деликатно…
– Что ж, вопрос вполне закономерный. Но этого я тоже не могу сказать, так как просто не знаю. Возможно, когда я с ним встречусь, то сумею выяснить.
– А он здесь? В Англии?
– Да. Хотя и не в Лондоне.
– Когда мы его увидим? Где он будет жить? Он что, будет жить здесь с нами?
– Надеюсь, ты рано или поздно его увидишь. Хотя точно не знаю когда. Ну а относительно того, где он будет жить, то у мистера Рэмптона возникло желание его усыновить. Если это произойдет, то, осмелюсь сказать, мальчик будет жить с ним, когда не будет учиться в школе, ну и так далее.
– Папа, он должен жить с нами. – Лиззи покраснела еще сильнее. – Если он мой брат, то я считаюсь более близким родственником, чем мистер Рэмптон.
– Все верно. Но мистер Рэмптон может дать мальчику то, что мы никогда не сможем.
Лиззи снова прервала отца:
– Надеюсь, причина не в том, что вы не хотите брать его к себе? Потому что… потому что он не ваш сын.
– Нет… – Сэвилл замялся. – Я так не думаю.
– А как его зовут?
– Чарльз.
– Чарльз, – повторила Лиззи, словно прокручивая это имя в голове и рассматривая его со всех сторон. – Чарльз. А где он сейчас живет? И кто о нем заботится?
– В Англии, в доме французского джентльмена, графа де Кийона, которому пришлось покинуть свою страну из-за революции. Что является еще одним препятствием. Граф благоволил твоей матери и ради нее хочет остаться опекуном Чарльза.
– Но вы ведь не позволите им отнять моего брата? Ни этому графу, ни моему дяде Рэмптону?
– Бедный мальчик совершенно один на этом свете, и он сирота. Он даже не слышал о нас. И я хочу сделать так, как будет лучше для него. А не для нас. – Не получив ответа от дочери, Сэвилл спросил: – Так ты нальешь мне чая?
Лиззи машинально повиновалась. Передавая чашку, она посмотрела отцу прямо в глаза:
– Вы спросите его о моей матери? Он сможет сказать вам, кто его отец? Как, по-вашему, ему это известно?
– Понятия не имею. Я знаю лишь то, что он сын твоей матери и его зовут Чарльз. На следующей неделе я отправлюсь в Сомерсетшир, чтобы забрать мальчика.
Глава 11
Дом на Краун-стрит стоял в извилистом ряду других домов. Здание было заново отделано и отремонтировано. В свое время это была частная резиденция, но, как и большинство соседних домов, расположенных вблизи Вестминстерского дворца, она постепенно превратилась в правительственное учреждение.
Сэвилл поднялся по трем невысоким ступенькам к парадной двери и постучал. В верхней панели двери открылось окошко. Сэвилл разглядел чей-то толстый палец с отсутствующим ногтем. Представившись, он сообщил, что пришел к мистеру Рэмптону.
После секундной паузы Сэвилл услышал звяканье дверной цепочки и лязг засовов.