Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

В танцах мне нравилось, что одно и то же движение повторяется снова и снова и скоро мышцы выполняют его автоматически. Это утомительно и порой болезненно, но в конце тренировок получается нечто мощное и красивое. Нечто многозначительное. Чистя пол таким образом, тоже повторяешь одни и те же движения, пока все тело не начинает ныть, но ничего не создаешь. В этом нет никакой красоты, и через несколько часов колени деревенеют, руки опухают, спину ломит, плечи горят, а если ты плачешь, кто-нибудь вынимает электрошокер и, как раньше делал твой отец, грозит: «Хватит ныть, или я устрою так, что заплачешь по-настоящему».

Не знаю, сколько времени прошло. Достаточно много, и я уже давно надеялась, что Исабель вот-вот наскучит пытка, но ей никак не надоедало. Она продолжала курить и наблюдать, как я ползаю на карачках, пока я снова не добралась до входной двери. Там я остановилась в ожидании приказаний. Она наклонилась надо мной – так близко она еще не подходила ко мне, сигарета изящно качалась у нее между пальцев. Я затаила дыхание, собираясь с силами перед тем, что последует дальше. Через мгновение Исабель бросила сигарету в ведро.

– Даже не помышляй снова выкинуть что-либо подобное. Твоя жизнь для Них не стоит и гроша, так что не вздумай навлекать на Них проблемы. – Я ожидала, что она спросит, поняла ли я, но она не спросила. – Теперь тащи свою задницу наверх.

На дрожащих ногах я поковыляла к подножию лестницы, где была свалена одежда. Когда Исабель снова подошла ко мне, я была почти одета.

В темноте своей комнаты я рухнула на ковер и заплакала, как в тот день, когда меня похитили и в первый раз ударили током. То, что меня поймали, что моя записка оказалась смятой в руке Исабель, нанесло мне сокрушительный удар. Он оставил рану, через которую утекла вся моя надежда. Почти вся моя надежда. Выплакавшись, я открыла ящик тумбочки и достала еловую шишку, которую хранила там.

В конце лета мы попросили разрешения принести в нашу зону еловые шишки.

– Зачем? – спросила Исабель.

– Чтобы они напоминали нам о прогулках, пока мы будем в доме.

– Да вы просто помешаны на этих прогулках. – Она закатила глаза.

– Шишки вкусно пахнут, – сказал Нестор с улыбкой, которую я узнала. Он улыбался так, когда старался быть вежливым с Исабель и мордоворотами. Эта маска скрывала его истинные чувства, а именно страх. Представьте, каково приучиться так лукавить к восьми годам.

Каждому из нас позволили взять по одной-единственной шишке. Нестор хранил свою на подоконнике, где мог видеть ее с кровати. Я прятала шишку в ящике тумбочки, чтобы каждое утро можно было открыть его и глубоко вдохнуть запах свободы.

В ту ночь я держала шишку в руках, прокручивая в голове то, на что могла влиять, в отличие от стоматологов, бумажных лебедей и Исабель. Синяки на коленях расцвели пурпурным цветом, и я вернулась мыслями к поискам возможностей сбежать. Как же это сделать?

Круговая подъездная дорожка перед домом находилась к востоку, а дорога, которая вела к ней, шла с севера. С той стороны прибывали мордовороты на своем джипе. Если удастся сбежать отсюда, нужно будет незаметно двигаться по той дороге.

Но сначала надо найти способ выбраться из дома. Задний двор вовсе не представлял собой надежную крепость, сколько я ни убеждала Исабель, что бежать оттуда невозможно. Правда, мне недоставало проворства, как в те времена, когда я лазила по деревьям, но я ничуть не сомневалась, что сумею залезть на ель и перемахнуть через забор.

Я гадала, приходят ли Нестору в голову такие же мысли, поскольку по молчаливому соглашению ни один из нас никогда даже не пытался вскарабкаться на дерево. Хотя этот маленький секрет мы держали при себе.

После жестокого разочарования с передачей записки стоматологу и последовавшего наказания ноябрь стал особенно гнетущим. Нестор растерял былой энтузиазм и порой сидел за столом, бессмысленно глядя в книгу и не переворачивая страниц. Его маленькое грустное лицо убедило меня обратиться к Исабель через интерком. Столовая была единственным местом, где находилась кнопка вызова, и я не осмеливалась злоупотреблять этой привилегией. В противном случае мне грозило новое наказание.

– Я бы хотела кое о чем поговорить, – сказала я, когда она ответила на звонок.

– Сколько продлится этот разговор?

– Не знаю. Я помню, что вы запретили дни рождения, но можем мы устроить празднование Рождества?

Нестор сидел за столом, ожидая, когда я накрою на стол к обеду, но при этих словах оживился.

– Нет. Никаких дней рождения. Никакого Рождества.

– Нестор – ребенок, и он застрял здесь вдали от своей семьи. Пожалуйста, позвольте нам как-нибудь отметить праздник! – Я всегда смелее разговаривала с Исабель через интерком, чем лицом к лицу, но знала, что она может устроить мне свидание с ведром и шваброй, если я буду давить на нее. Что ж, по крайней мере, во второй раз это не станет неожиданностью.

Этажом ниже, в кухне, она поворчала и сказала:

– Я поднимусь.

Она говорила мне, что я могу звонить, если что-то понадобится – в пределах разумного, – но узнать, что разумно, а что нет, можно было только обратившись к ней.

Пока мы с Нестором обедали, она стояла в дверях со скрещенными руками.

– Елки не будет. Слишком много грязи, – произнесла она, прежде чем я упомянула об этом. Какая несправедливость, ведь на втором этаже убирала не она, а я.

– Можно нам сделать украшения из цветного картона?

– Полагаю, для этого вам понадобятся ножницы.

– Безопасные ножницы. – Мне позволялось пользоваться ими, чтобы стричь Нестора под наблюдением Исабель.

– Посмотрим.

– А как насчет игрушек? У него их совсем нет. У нас есть только колода карт.

Я промолчала о том, что детство Нестора зависело от ее решений. Он уже потерял год в этом ужасном доме.

– Каких еще игрушек?

– Не знаю. Может, посмотрим в интернете?

– Нет.

– Тогда вы сами можете посмотреть в интернете и выбрать что-нибудь для него. А может, устроить рождественский ужин? Скромный, чтобы для вас не было дополнительной работы. Я готова помочь готовить.

– А что плохого в моей стряпне? – возмутилась Исабель, расправляя руки. В ее цинизме наметилась крошечная трещина, напоминавшая обиду.

– Ничего плохого. Вы очень хорошо готовите, но разве в детстве у вас дома не было праздничных блюд? Моя мама всегда готовила на рождественское утро датское кольцо. И сахарное печенье. А на обед у нас был большой окорок и…

– Посмотрим. – Это казалось обнадеживающим началом переговоров. Если я проявлю осторожность и не разозлю Исабель, возможно,