Тихие люди - Пол Клив

Неловкость борется во мне со стыдом. Лицо горит. Я скручиваю крышечку с бутылки и делаю глоток воды.

– Вы правы, – соглашаюсь я с детективом Кент. – Вы абсолютно правы, во всем. Я… Знаете, я часто воображаю, каково это – оказаться в подобной ситуации. Я то и дело устраиваю своим персонажам подобные испытания. А потом ставлю себя на их место, пытаясь разобраться… каково им на самом деле, но это нечто иное. Я пребываю в полной растерянности. Мой сын сейчас неизвестно где, и я ничего не могу с этим поделать.

– Сейчас у вас всего два варианта: либо вы нам помогаете, либо тратите силы на ненужное сопротивление. И только правильный выбор поможет вам вернуть Зака.

– Понимаю. Извините… я просто… не способен мыслить ясно. Господи боже, я чувствую… Меня то охватывает оцепенение, полнейшая апатия, то начинают душить слезы, а еще через секунду накатывает желание биться в истерике. Мне очень хочется, чтобы Зак вернулся. Я хочу, чтобы он вернулся к нам живым и здоровым. Хочу проснуться и понять, что этот дурной сон, этот ночной кошмар уже развеян.

– Я не в силах повернуть время вспять взмахом волшебной палочки, но могу пообещать, Кэмерон, что мы сделаем всё, приложим все силы, чтобы найти вашего сына.

– Что вы хотите знать? Я расскажу всё.

– Хорошо, тогда давайте начнем с самого простого, – предлагает она, и мы начинаем.

Мы обсуждаем мой брак, мы говорим о вчерашней поездке на аттракционы, мы всё говорим и говорим, и три часа дня превращаются в четыре, а затем и в пять. Одни и те же вопросы ставятся иначе, одни и те же ответы звучат по-разному. Зак по-прежнему остается пропавшим, в точности как сегодня утром, и с каждым проходящим часом мною все сильнее и сильнее овладевает ужас осознания, что я больше никогда его не увижу.

День клонится к вечеру, когда Ребекка Кент выходит наконец из комнаты для допросов, отчаянно стараясь удержать в себе объективное отношение к Мердокам. Их потрясение и страх выглядят вполне искренними, но не врет и статистика, согласно которой в большинстве случаев пропажи детей ответственность за это несут один или оба родителя.

Также не врут и очки Зака.

Ребекка не упоминала об очках Мердокам, но эта деталь не дает ей покоя с тех пор, как она узнала, что запасную пару так и не нашли. Вчера очки оказались разбиты, когда Кэмерон Мердок получил удар под дых, и были найдены на кухонном столе, вместе с отломанной дужкой. Однако запасной пары в доме не обнаружилось, хотя, согласно утренним показаниям Кэмерона, очки Зака хранятся в прикроватной тумбочке у мальчика в комнате.

В течение последних нескольких часов в доме проходил тщательный обыск, но найти их так и не удалось. Но почему, убегая из дома, Зак прихватил с собой ту единственную вещь, которую терпеть не мог? Бессмыслица какая-то. Даже решись кто-то похитить ребенка, кто вспомнил бы в такой момент про очки?

Эти мысли пугают Ребекку до одури.

Она заходит в комнату отдыха, где Томпсон варит кофе. Места там хватает на небольшой стол, скамью и несколько мелких кухонных приборов, но не более того.

– Будешь?

– Конечно, – усмехается она и, опершись спиной о дверной косяк, наблюдает, как Бен разливает кофе. – Есть результаты?

– Я начал с мужика, продающего билеты в надувной замок. Тони Палмер. Он видел, как разворачивалось все действо, и мы не особенно ошибались в своих предположениях. Мердок забрался в замок, пол колыхнулся, дети упали. Девочка сломала ключицу, выпав на землю, когда Мердок отлетел назад после удара. Женщину зовут Гвендолен Манро, к ней я отправился сразу после разговора с Палмером. Она настаивала на своей версии событий, но сменила гнев на милость, когда я упомянул, что уже говорил с оператором надувного замка, а также рассказал об обстоятельствах, вынудивших Мердока оказаться внутри. Миссис Манро согласилась, что девочки вполне могли упасть и сами, но даже в таком случае, по ее выражению, Мердоку не следовало туда лезть. Я спросил, полезла бы внутрь она сама, случись ей обнаружить пропажу одной из своих девочек, и она признала, что полезла бы, но это совсем другое, потому как она – женщина.

Последнее слово Бен выделяет, изображая кавычки обеими руками.

– У нее остались снимки парня, который ударил Мердока?

– Нет. Ко всему прочему, в парке нет камер наблюдения. Миссис Манро заверила меня, что не выкладывала свою фотографию в Сеть, и я прямо сказал, пусть так и остается – в ее собственных интересах. Вернувшись, поговорил с Вегой и Трэверсом. Они допросили Лизу. Говорят, ее рассказ никак не расходится с тем, что мы узнали за день. Думаю, если родители как-то причастны к исчезновению, кто-то один из них не сумел бы этого скрыть. Если виноват один, то виноваты сразу оба… – Томпсон протягивает ей кофе. – Еще я разговаривал с учителями и соседями, и все твердят в один голос, что Зак был трудным ребенком. То есть конкретно трудным. Одна из учительниц обронила: «Не пойму, как родителям удается не сорваться при его-то причудах». Если исчезновение – дело рук Мердоков, то вчерашняя поездка на аттракционы, возможно, стала для Зака последним ярким впечатлением. Родителям захотелось порадовать сына напоследок, прежде чем навсегда с ним попрощаться.

– Мрак, – кивает Ребекка. – Есть новости от Берка?

– Он еще не опустил руки, но говорит, что мы оказались в тупике. То есть, если бы Зак отправился куда-то пешком, собака давно уже нашла бы его. Берк говорит, он готов поставить свой дом на то, что Зак Мердок сел в машину.

– Я все время думаю о нашем утреннем разговоре по телефону… Насчет того, что писатели сочиняют сюжеты о том, в чем хорошо разбираются, и что пропажа ребенка может оказаться обратной стороной этой монеты. Я хочу сказать, они же ровно этим и заняты, верно? Плетут запутанные истории о преступлениях. Тщательно планируют всё, до последней детали. Ну, скажем, след на клумбе – он подлинный или оставлен только для того, чтобы отвести подозрения? То же самое и с очками… – добавляет она, а затем объясняет, почему это ее беспокоит, и Бен соглашается: отсутствие очков в тумбочке лишено всякого смысла.

– Ты веришь, что Зак заранее объявил, будто собрался убежать? – спрашивает Ребекка.

– Не знаю. Но дети постоянно выступают с подобными угрозами. Я сам совершенно точно так делал.

– Я тоже, – кивает она.

Ребекка делает глоток из своего стакана. Напиток горяч и безвкусен, но ничего другого она и не ждала. Люди