В группе риска - Стелла Римингтон

Ответом ей послужило короткое молчание, во время которого она слышала кликанье по клавишам. Потом ее соединили с дежурным.

– Ничего, – ответил тот. – Совсем ничего. У нас было сообщение о том, что вчера вечером у входа в ночной клуб в Брейнтри разрядилось огнестрельное оружие, но… Подождите минуту, мне что-то говорят…

Последовала короткая пауза.

– Норфолк, – сказал дежурный через несколько секунд. – Судя по всему, в Норфолке рано утром произошло убийство, но подробностей у нас еще нет.

– Спасибо! – Лиз набрала номер Специальной службы Норфолка.

– У нас была стрельба, – подтвердил дежурный в Норидже. – Фейкенем. Сегодня в шесть тридцать утра. Место – туалет рядом с кафе для водителей и круглосуточной стоянкой для большегрузов. Жертва – местный рыбак по имени Рэй Гантер. Делом занимаются детективы, но мы тоже направили туда человека, потому что возникли вопросы в связи с оружием.

– Что за вопросы?

– Согласно баллистической экспертизе, стрелявший применил… – собеседник Лиз зашелестел бумагой, – снайперский патрон 7,62 мм с бронебойной пулей.

– Спасибо. – Лиз записала ответ. – Как зовут вашего человека, которого вы туда отправили?

– Стив Госс. Нужен его номер?

– Да, пожалуйста.

Записав номер, Лиз нажала отбой. Несколько минут смотрела в свои записи. Она не была экспертом по оружию, но прекрасно понимала, что бронебойные патроны такого калибра применяют в основном военные или бывшие военные. 7,62 – калибр «Калашникова» или старой британской самозарядной винтовки. Оружие под патроны такого калибра идеально на поле боя, но для убийства с близкого расстояния довольно громоздко. Кстати, почему бронебойная пуля? Что там произошло?

Она думала и думала. Как ни крути, выглядит все плохо. Понимая, что все бессмысленно, но послушная долгу, она позвонила Бобу Моррисону. Снова офицер Специальной службы перезвонил ей из телефона-автомата, но на этот раз качество связи оказалось лучше. Слышал об убийстве в кафе для водителей, сказал он, но без подробностей. О жертве, Рэе Гантере, он ничего не знал.

Лиз повторила то, что рассказал ей Феррис. Моррисон отвечал сухо, и она почувствовала, как Моррисона злит, что его информант, пусть и бесполезный, отчитывается не перед ним, а перед ней.

– Судак говорит, что Истмен был вне себя от ярости, – сказала Лиз. – Орал про пакистанцев, арабов и про то, что система перегружена.

– На месте Истмена я бы тоже был вне себя от ярости. Меньше всего ему нужны проблемы на его территории.

– А Норфолк на его территории?

– Да… на границе.

– Высылаю подробности разговора с Судаком. Надо?

– Да, конечно. Повторяю, я не верю ни слову из того, что говорит этот засранец, но, если хочешь, перешли мне то, что он сказал.

– Уже пересылаю, – ответила Лиз и нажала отбой.

Интересно, передаст ли Моррисон их разговор своему начальству в Специальной службе Норфолка? Скорее всего, да. А может, не передаст, а утаит из чувства противоречия. Такой способ поставить ее – Лиз – на место, и, если кто-то потом будет спрашивать, он может сказать, что Судак – скомпрометированный и ненадежный источник сведений.

Чем больше Лиз обо всем думала, тем больше убеждалась: Моррисон никому ничего не скажет. Он типичный бюрократ; всю жизнь неуклонно выбирает путь наименьшего сопротивления. Чем ценнее оказывались сведения Фрэнки, тем хуже выглядел Моррисон, потому что плохо обращался с агентом. Скорее всего, он просто похоронит все, что ему стало известно, против чего Лиз нисколько не возражала. В конце концов, это значит, что у нее собралось больше кусочков головоломки, чем у всех остальных. Все как она любит!

С карандашом в руке она смотрела на свой блокнот и подчеркнутые заголовки. Что они ей говорили? На какие предположения наталкивали? Что-то – или кого-то – доставили в страну морем из Германии и «сбросили» где-то «на мысу». «Сброс» имеет отношение к Мелвину Истмену, но не связан с его основными сферами деятельности; более того, у нее сложилось впечатление, что Истмена просто заставили участвовать, и главный в операции – не он. Тем временем на автостоянке рядом с побережьем нашли убитого рыбака – скорее всего, владельца судна. Его застрелили из оружия, которое, судя по всем данным, могло быть военным.

Потянувшись к клавиатуре, Лиз вывела на монитор подробную карту с Фейкенемом в центре. Городок находился примерно в десяти милях южнее Уэллса-Некст-зэ-Си, который разместился на длинном северном побережье Норфолка. Уэллс был самым большим городком на расстоянии добрых двадцати миль вдоль этого северного побережья, солидную часть которого занимали солончаки и заливчики, россыпи деревушек, заповедники пернатой дичи и крупные частные усадьбы. Немноголюдная местность, граничащая с морем. Наверное, там есть несколько спасательных станций и яхт-клубов, но во всем остальном – идеальное место высадки для контрабандистов. И меньше чем в трехстах милях от портов Германии. Выйди незаметно из Куксхафена или Бремерхафена в сумерках, и через тридцать шесть часов ты можешь раствориться в одной из узких бухточек под прикрытием предрассветного сумрака.

Опять Бремерхафен! То место, где Фараджу Мансуру изготовили фальшивое британское водительское удостоверение. Есть ли тут какая-то связь? Из глубин памяти тихо, но настойчиво всплывал доклад Бруно Маккея о предположении, что одна из террористических организаций собирается запустить в Великобританию «невидимку».

Может ли оказаться тем «невидимкой» Фарадж Мансур? Вряд ли. «Невидимка» почти наверняка обладает англосаксонской внешностью. Так кто же такой Фарадж Мансур и что он делал в Бремерхафене, где купил фальшивое водительское удостоверение? Может, он – гражданин Соединенного Королевства, у которого отобрали права, и он хотел получить «чистый» документ? Бремерхафен – известный источник фальшивых паспортов и других документов, удостоверяющих личность. Судя по тому, что Мансур не купил паспорт, такой документ ему не нужен. Значит, он гражданин Великобритании. Проверял ли это кто-нибудь?

Лиз написала: «Мансур». Подчеркнула имя и добавила: «Британский гражданин?»

Если он не гражданин Великобритании, есть два варианта. Он прибыл в Соединенное Королевство по поддельным документам, приобретенным в другом источнике в другое время. Или, что куда серьезнее, он прибыл в Великобританию таким способом, что паспорт ему не понадобился. Значит, его приезд должен остаться неизвестным властям. Возможно, он большая шишка в ИТС. Связной Дауда аль-Сафы, а его работа в пешаварской автомастерской – лишь прикрытие для террористической деятельности. Независимо от состояния его документов, он не мог рисковать и проходить таможенный досмотр.

Все инстинкты, все чувства, отточенные за десять лет службы в контрразведке, подсказывали Лиз: речь идет об угрозе. Если бы ее спросили, она с трудом описала бы, что чувствует; все было связано с тем,