Да, товарищ член горкома - Роман Феликсович Путилов

наверное, и я бы побоялся это сделать — когда человек при такой высокой должности, под телевизионными камерами, всем своим лицом, не скрываясь, показывает свое отношение к озвученному премьер-министром постановлению правительства — наверное, стоит задуматься, всякий ли экономист может занять пост министра экономики. С другой стороны, справедливости ради, после окончания читки документа я, Глазова и его непосредственную реакцию на принятое постановление стал понимать гораздо лучше, ибо постановление «Об упорядочивании сбора подоходного налога и страховых платежей с физических лиц», которое приняло правительство, было абсолютно незаконным и нереализуемым. Видимо, с наполнением казны положение стало совсем отчаянным, что правительство постановило, что любой платеж между физическими лицами порождает доход у получателя, с обязательным начислением на эту сумму подоходного налога и соответствующих страховых платежей.

— Павел Николаевич… — в кабинет заглянул мой помощник.

— Матвей, займи мне сто тысяч.

— Только если ненадолго. — Матвей неохотно извлёк из портмоне две купюры по сто тысяч рублей: — А то у меня…

Я принял деньги и кивнул на телевизор, с экрана которого бодро вещал о скором подъёме экономики министр финансов, тоже сохранивший свой пост и переместившийся в новое правительство:

— По мнению этого дяди, я с этих двухсот тысяч, которые получил от тебя, уплатить в казну двенадцать процентов, а когда я тебе буду отдавать долг, доход возникнет уже у тебя, и ты тоже должен будешь уплатить с этой суммы налог, двенадцать процентов. Видишь, как славно, ни хрена из нас с тобой никто не обогатился, а правительству мы уже должны, на пару с тобой, сорок восемь тысяч.

— А? Как это? — Матвей ошеломлённо выпучил глаза: — Мы же это, деньги занимали и отдавали.

— Матвей, правительству виднее. Что у тебя тут? — видя, что Матвей замер, будучи не в силах своим скудным умишком разом охватить правительственную мудрость, я осторожно вытянул из его руки газету, которую он явно нес мне.

Ну скажите, вот как они это успели? Только вчера вечером я отводил голодный взгляд от аппетитных коленок и бёдер симпатичной журналистки, а сегодня областная газета на целый разворот опубликовала интервью со мной под сочным заголовком «Новый глава городской администрации закроет метро?», снабдив его фотоколлажем, где за моей сердитой физиономией кто-то жирными полосами перечеркнул изображение поезда метро, выезжающего из тоннеля. Не могу сказать, что мои высказывания переврали, но, как говорили много позже, аккуратно выдернули из контекста, чтобы у меня не было повода привлечь газету за клевету.

Дочитав интервью, я с досадой отбросил газету в сторону — надо запомнить, что областные газетки с недавних пор автоматически враждебны городским властям, и больше не иметь с ними дел. И только после этого я обнаружил, что Матвей продолжает стоять у стола с выражением лица, как будто кто-то умер.

— Матвей, что случилось? Заболел? Иди домой, только кого-то из девчонок из машбюро посади в приёмную, чтобы на звонки отвечала.

— Павел Николаевич, там звонили, сказали, что строители метрополитена, весь трудовой коллектив, крайне возмущены этой статьёй и требуют публичных извинений, а до этого момента они объявили забастовку. Ну, мне так сказали.

Я изумлённо откинулся на спинку кресла, торопливо перебирая в голове варианты своих действий. Я, конечно, собирался погрузиться в проблемы метрополитена, но не так же неожиданно.

— Матвей, напомни мне, пожалуйста, где «Городметрострой» базируется?

Оказалось, что славные метростроевцы расположились со всеми удобствами на территории, прилегающей к Главному рынку, до которого от здания мэрии всего три остановки на трамвае. Конечно, «Городметрострой» уже не существовал, так, помня о прошлых заслугах, именовали контору из пяти букв сложной аббревиатуры, которая не шатко не валко продолжала раскапывать центральные улицы города, в итоге открывая по одной станции раз в десять лет. Но формально метростроевцы в Городе были и находились они на балансе Города, будучи одним из городских бюджетных учреждений, то есть, по факту, я для всех метростроевцев был опосредованным начальником.

— Матвей, позвони, пожалуйста, в Метрострой и попроси, чтобы через полтора часа собрали коллектив в актовом зале. Скажи, что глава Города лично приедет приносить извинения.

Город. Окрестности главного рынка. Здание «Городметрострой». Актовый зал.

У входа меня встретили и проводили, иначе я бы заплутал в этом сером трехэтажном муравейнике, в котором располагался «Метрострой». Я это здание помню уже чисто коммерческим, состоящим из десятка пристроек, где размещались десятки киосков по скупке и перепродаже, в основном бытовой техники. Видимо, к тому времени славные метростроители домучили этот участок и передвинулись дальше, построив себе новую базу, так сказать, поближе к месту работы. Но и сейчас контора строителей подземных тоннелей занимала здесь, скажем, подавляющее меньшинство кабинетов. Интересно, а кто ежемесячно получает арендную плату за эти многочисленные коммерческие метры в самой бойкой точке центра Города? Я почему-то уверен, что в городскую казну не поступает ни копейки.

— Здравствуйте, товарищи. — шагнул я в небольшое помещение и пошел мимо заполненных рядов к столу, за которым сидело несколько мужчин в костюмах, видимо, изображающие президиум собрания.

Сдержанно кивнув мне, начальники за столом продолжили негромкий разговор, который, по-видимому, был более интересным, чем прибытие главы региона.

Ну что ж, я человек не гордый — расстегнув пальто, я присел на крайний стул за столом президиума и начал изучать присутствующих в зале людей.

Объяснение, почему не начинается действо, ради которого я прибыл, нашло объяснение через пару минут. В зал, оттолкнув в сторону Матвея, оставшегося стоять у входной двери, ворвались несколько людей, судя по внешнему виду, журналистов местных новостных каналов, и принялись суетливо расставлять свою аппаратуру. К моему удивлению, через пару минут в зал смотрело три переносные профессиональные камеры — вот умеют же работать люди. А их оперативности и организованности можно только позавидовать. Интересно, что такое интересное пообещали этим акулам пера, что они так дружно сюда прискакали?

Увидев, что пресса закончила свои приготовления и готова запечатлеть для истории это рядовое, по городским меркам, событие, один из начальников, из числа сидевших сбоку от меня, встал и хорошо поставленным голосом начал вещать, что их трудовой коллектив… бла-бла… давние трудовые традиции… бла-бла… трудовой подвиг… бла-бла… сапуны и плавуны… отсутствие финансирования… бла-бла… высоко несет… унизил… бла-бла… растоптал и оскорбил… извинения… бла-бла… забастовка.

Пока тип в костюме цвета баклажана вещал всю эту демагогию, я с интересом рассматривал актовый зал.

Помещение было небольшим, но почему-то полупустым, тут и там были пустые стулья. Рабочие были одеты в запачканные спецовки, но пыль и грязь на