Детектив на лето - Анна М. Полякова
Она собиралась изучить ассортимент палаток на набережной, а для этого следовало надеть шорты. Натягивать их на мокрый купальник не хотелось, а второго, запасного, у нее не было, что служило источником постоянного недовольства тети Люды. Та никак не могла взять в толк, как это мать может отправить ребенка на море с одним купальником. Даша была согласна с тем, что два купальника удобнее, но маме про это не говорила. Покупать купальник на деньги дяди Жени ей казалось неправильным. Он и так их всех содержит.
Папа же к разговорам о купальнике не прислушивался и своей помощи в его приобретении не предлагал. Ну и ладно. Просить она не будет, чтобы не видеть насмешливых ухмылок тети Люды. Даша сбегала в кабинку и натянула шорты прямо на голое тело, пристроив плавки сохнуть на крючок зонтика. Сунула в карман телефон, под чехлом которого лежала ее собственная банковская карточка. Все, готова к походу.
— Пап, я по набережной погуляю, — сообщила она отцу. — Мне надо шампунь купить.
— Хорошо, — кивнул тот. — Денег дать?
Одна бровь тети Люды выразительно поползла вверх.
— Не надо, у меня есть, — выпалила Даша, стремясь остановить движение брови. — Вам кукурузы взять?
Папа открыл было рот, чтобы согласиться: он любил есть вареную кукурузу вместе с Дашей. С детства это было их общее любимое пляжное развлечение. «Гилти плежэ», как называла его мама.
— Разумеется, нет. Это сплошная антисанитария, — отрезала тетя Люда, и рот папа закрыл.
Первая прогулка по набережной оказалась интересной. Даша с увлечением рассматривала сувениры и всю ту яркую мишуру, которой так богаты рыночные развалы. Продавщицы наперебой завлекали ее, обещая невиданные скидки, но Даша только улыбалась. Денег у нее немного, и тратить их на ненужную ерунду она не собиралась.
У одной из палаток она застыла как вкопанная — на манекене висел дивной красоты купальник. Обычно спокойно относящаяся к любым покупкам, Даша не могла оторвать взгляд от его лазурной синевы.
— Сколько стоит? — спросила она враз пересохшими губами.
Продавщица лениво окинула ее оценивающим взглядом.
— Этот три двести. Остальные по тыще семьсот.
Разумеется, мечта всегда стоит в два раза дороже. Даша огорченно пошла дальше. У нее на карточке было всего три тысячи, если весь отпуск экономить на всем остальном, даже на шампуне, все равно не хватит. Она сердито тряхнула головой. Нечего думать о том, что не суждено, а вот шампунь надо купить.
Ни в одной из палаток его не было. Даша поинтересовалась у продавщицы, выглядевшей более любезно, чем остальные, получила указание, как найти магазин, и свернула на нужную аллею, чтобы сократить путь. По сравнению с кишащей народом набережной аллея оказалась довольно пустынной. По крайней мере, сейчас здесь, кроме Даши, никого не было. Она невольно ускорила шаг.
Шум толпы с набережной становился все глуше, к нему примешивался, тоже отдаленный, шум машин с проезжей части улицы, которая и была конечной точкой маршрута. На мгновение в голове мелькнула мысль, что шортов и лифчика от купальника достаточно, чтобы совершать покупки в палатках, но этот наряд вряд ли можно счесть уместным в большом магазине. Хотя она ведь на юге.
Даша остановилась, чтобы хорошенько подумать, как поступить. Возвращаться на пляж за одеждой не хотелось. Уж лучше быстро купить необходимое и вернуться к волшебному морю, чтобы снова искупаться. Да, решено, она идет дальше. Даша сделала шаг и снова остановилась, привлеченная тихим стоном, который доносился из-за стриженых, но сейчас разросшихся кустов. Послышалось, наверное.
Стон повторился. Низкий, протяжный, он нес в себе страдание, от которого у Даши тут же похолодели кончики пальцев. Она не могла смотреть на страдания. Даже думать о них не могла. Позвать на помощь? Но она же не знает, что там, в кустах, и может оказаться в глупом положении. Тетя Люда опять будет насмешливо улыбаться, и неугомонная бровь поползет вверх, выражая все отношение к Дашиной недалекости и неловкости. Рядом с тетей Людой недалекой и неловкой она чувствовала себя практически всегда.
Нет, сначала надо убедиться, что помощь действительно нужна. Стон послышался еще раз, и, превозмогая страх, Даша полезла в кусты, царапая острыми ветками кожу на голых ногах и, кажется, животе. На земле, неподалеку от цветущей розовой клумбы лежал человек. Даше потребовалось время, чтобы осознать, что перед ней режиссер Шахматов.
— Михаил Алексеевич, — позвала она тихонько.
Голос прозвучал тонко, жалобно, как писк котенка. Шахматов не шевелился. Даша огляделась по сторонам. Никого и ничего, лишь странные отпечатки следов на недавно политой клумбе. Даша присела, разглядывая следы рельефной подошвы, какая бывает только у грубых ботинок, мало подходящих для жаркой летней погоды. Зачем-то она достала телефон и с разных ракурсов сфотографировала их.
Снова стон. Оторвавшись от своего необычного занятия, Даша вернулась к Шахматову, плюхнулась на землю, подняла голову лежащего мужчины, пристроила к себе на коленки, худые и острые. Все лучше, чем на голой земле.
Режиссер открыл глаза, уставился на Дашу. Взгляд у него был мутным, не сфокусированным, но постепенно приобретал ясность.
— Дарья Андреевна, вы что тут делаете?
— Нет, это вы что тут делаете? — сердито спросила Даша. Она всегда сердилась, когда была испугана или не знала, что делать. — Вы упали? Или вас ударили по голове?
— Кажется, ударили, — сообщил Шахматов после некоторого размышления, давшегося ему, сразу видно, с некоторым трудом. — По крайней мере, я точно не падал. Ноги меня пока еще держат, несмотря на мой преклонный возраст.
Даша посмотрела на него с сомнением. Шутит? Или серьезно?
— А сколько вам лет? — на всякий случай спросила она.
— Пятьдесят четыре.
— Ну какой же это преклонный возраст? Папина жена всего на шесть лет младше, а замуж вышла. Так что вы тоже можете.
— Выйти замуж?
Кажется, все-таки шутит. Даша сочла, что это хороший признак.
— Жениться. Или вы женаты?
— Женат. Был. Год назад развелся.
Надо же, все повально разводятся. А дети страдают. Хотя, может быть, у этого Шахматова уже взрослые дети. Впрочем, кто сказал, что взрослым детям не больно?
— А почему развелись?
Он, кряхтя и постанывая, сел на землю рядом с Дашей, ощупал свою многострадальную голову и поморщился, видимо, наткнувшись руками на шишку.
— Потому что моя жена полюбила другого. Так бывает.
Даша прекрасно знала, что так бывает, ведь ее мама тоже полюбила другого, дядю Женю, и они с папой развелись. А потом папа встретил тетю Люду, и теперь, кажется, все счастливы.