Рождество взаперти - Элис (Арису) Арисугава
Рассуждение выглядело логичным, но все три водителя решительно заявили, что не имеют отношения к розыгрышу. Эта категоричность слегка удивила инспектора.
– Да будет вам. Реакция такая, словно я пытаюсь на вас преступление повесить. Шутка вышла неудачной, но это ведь всего лишь шутка. К чему так яро отпираться?
– Я этого не делал, поэтому могу дать лишь один ответ.
– Это ужасно низкопробная шутка. Совсем не в моем характере.
Фунасава с Кадзэко ответили мгновенно:
– Но ведь те, кто приехал на поезде, физически не могли устроить розыгрыши.
Несмотря на увещевания инспектора, никто из троицы не признал свою вину.
– Вы не совсем правы. Если за розыгрышем скрывается изощренный и преисполненный тайного смысла план, виновник вполне мог предварительно спрятать все где-то в окрестностях.
– Глупость какая-то.
– Глупость, говорите? – нарочито удивилась Кадзэко.
– Простите. Но какой тайный план может скрываться за розыгрышем? Я не могу себе даже представить.
– Тогда давайте поразмышляем над этим дома, – подал голос сидящий рядом со мной с незажженной сигаретой в зубах Химура.
Инспектор бросил на него недобрый взгляд, но промолчал. Взглянул на часы:
– Уже почти пять. Думаю, все устали.
Следующее его заявление никому не понравилось.
– Отдохните немного, а об остальном побеседуем утром. К тому времени и следствие продвинется. Я хотел бы поговорить с каждым из вас по отдельности с учетом того, что мы выясним. Есть вопросы?
Фунасава поднял руку.
– Мы собирались разъезжаться завтра. Теперь это невозможно?
– Да.
– Я все понимаю, но как долго нам придется оставаться здесь?
– Не могу назвать конкретный срок, но как минимум завтрашний день я попрошу вас провести в доме.
Никто не пытался спорить. У писателей график свободный, и лишний день простоя им не повредит, а редакторы обычно к концу года успевают разобраться с работой, поэтому могут без проблем взять отгул. В университете Химуры и вовсе начались зимние каникулы.
– Прошу прощения за то, как все обернулось. Такая скверная история…
Сатико склонила голову в поклоне. Мы почувствовали себя виноватыми.
– Что вы, не стоит извиняться. Вам ведь хуже всех… – начала было Аяко со скорбным лицом, но замолкла на полуслове. Макабэ всегда очень тепло относился к ней, а она была преданной фанаткой писателя, поэтому утрата, конечно, ударила и по ней.
– Что ж. – Старший инспектор встал с места, и они с Оосаки направились к двери.
– Давайте передохнем, – тяжело вздохнул Сугии. – Раз уж над нами сжалились.
– О… – коротко воскликнула Махо, взглянув в окно. – Снег…
Над виллой снова парили снежинки.
– Он уже шел, когда мы приехали, – обернувшись в дверном проеме, объяснил Укай.
А я и не заметил.
4Когда мы вернулись в комнату, Химура рухнул в постель как подкошенный, а я присел на краешек кровати, обхватив голову руками. Вечеринка, цепочка странных розыгрышей, а затем двойное убийство… А ведь меня еще и по затылку огрели! Неудивительно, что я чувствую себя таким вымотанным.
– Ну как? – спросил друг. Его голос звучал на удивление бодро – хотя, возможно, он просто крепится и не показывает усталости.
– Сам не знаю. Творится невесть что… Или ты хочешь узнать мои впечатления о первом опыте допроса?
– Дурень, я про голову твою спрашиваю.
Мне стало неловко.
– Спасибо, все нормально.
– Рад слышать. Кстати, что думаешь?
– О чем?
– Как писатель детективов, что ты думаешь об этом деле? Мне вот кажется, что полицейским придется ой как непросто.
– Думаешь? По мне, так наоборот. Подозреваемые собраны в одном месте и в ближайшее время никуда не денутся… Чего уж проще.
– Даже если преступника поймают, если он откажется говорить, им придется попотеть в попытках разобраться в том, что произошло. Событий много, и они кажутся разрозненными – настоящий хаос. Даже у меня голова идет кругом.
Даже, значит… Вот это скромность!
– Сплошные странности. Одна наслаивается на другую, пока они не спутываются в невнятный ком. Давай посчитаем, сколько их всего?
– Небось, сейчас заявишь, как все умники, что главных вопроса три?
– Будь их три, дело стало бы плевым. Давай-ка посерьезнее.
– Прости уж, что так несерьезен. Тогда жду лекции от уважаемого доцента. – Я повернулся к Химуре.
– Тогда приступим. – Химура закинул руки за голову. – Пойду не по порядку. Первый вопрос – есть ли особый смысл в череде шалостей, которые кто-то устроил в комнатах гостей? Связаны ли они с убийствами?
– Об этом и инспектор задумывался.
Рассыпанная известка, нарисованное краской из баллончика сердце на окне, политые белым вином ботинки, размотанная туалетная бумага, игрушечный медвежонок с фальшивой бомбой, трость для слепых. Что объединяет эти предметы? А может, особый смысл заложен лишь в один из «подарков», а остальные нужны лишь для прикрытия? Имеет ли значение то, что все предметы белого цвета? Ничего не ясно.
– Оставим на подумать после. Второй вопрос. Кем был мужчина, умерший в кабинете?
– Был Санта-Клаус в буром простым вором или преследовал другую цель? – подхватил я.
– И третий – как он попал в дом через запертую заднюю дверь?
Точно, это тоже еще не ясно.
– Он мог войти, только если ему открыл кто-то из находящихся в доме.
– Профессиональный домушник, возможно, справился бы и сам. Четвертый – зачем подожгли его тело?
– И тело Макабэ тоже.
– Это будет пятым вопросом. Вдруг их подожгли по разным причинам?
– Думаешь?
– Дело в том, что в камине кабинета жгли не только труп.
Об этом я не знал.
– А что еще?
– Бумагу. Стопка листов сгорела в камине – только пепел остался. Спросим потом у следователя, что это было. Если, конечно, он захочет поделиться.
– Бумага, значит… – повторил я машинально.
Химура продолжил:
– Шестой вопрос – что за бумагу сожгли в камине? Седьмой – зачем преступник запер кабинет изнутри?
Я ахнул. Только теперь осознал собственную глупость – и почему я раньше не задался таким очевидным вопросом? У преступника явно была причина напасть на меня. Его едва не застали на месте преступления, поэтому он запаниковал. Убивать меня вряд ли хотел, только вырубить и сбежать. Но в таком случае разумнее всего было скрыться с места преступления. К чему тратить время на то, чтобы с помощью какой-то уловки запирать кабинет изнутри?
– Точно. Это нужно обдумать.
– Отсюда следует восьмой вопрос – зачем преступник запер изнутри подвал?
– Ага.
– Девятый – зачем было убивать Сэйити Макабэ?
По этому поводу у меня тоже не было ни малейшей идеи.
– Похоже, ты осторожничаешь с суждениями.
Легко ему говорить – он ведь смотрит на случившееся совершенно иначе. Химура не был знаком ни с кем из присутствующих до недавнего времени. Для него они все – посторонние. А вот для меня – близкие знакомые и друзья. Мне сложно даже представить себе, что кто-то из них преступник.
– Наверняка полицейские заметят твое замешательство и примутся выспрашивать. Расскажи сначала мне, что думаешь? В качестве репетиции допроса.
– Мне нечего сказать, – простонал я. Развернулся к Химуре лицом и свесил ноги с кровати. Он поступил так же – теперь мы сидели друг напротив друга. – Никаких странностей на вечеринке не было.
– Вообще-то были, – возразил друг.
– И какие же? Твоя проницательность