Искатель, 2010 № 07 - Журнал «Искатель»

Раиса Ивановна не хотела показывать альбом мужикам, но по закону не имела на это права. Все, что будет изъято, должны видеть понятые, чтобы потом подтвердить это на суде. Два алкаша с неописуемым удовольствием рассматривали альбом. Раньше им такой крутой порнухи видеть не приходилось. У них даже заблестели глаза, как у мартовских котов, и они похотливо поглядывали на хозяйку, которая сгорала от стыда и неудобства. Следователь решила закончить представление:

— Посмотрели — хватит! — Она решительно захлопнула альбом и закрыла ящик с вещественными доказательствами. — Подписывайте, соколики, протоколы, и пошли в милицию.

— A-а н-нас з-за что? — возмутился электрик.

— Вы ящик поможете донести.

— За бесплатно? — поинтересовался Федор.

— А музейные ценности смотрели за плату? Вот и донесете. Ящик не очень тяжелый.

— В-вообще-то интересно б-было! Сроду такого не в-видал! — заключил Петр, поднимая с пола ящик с предметами народного творчества.

— А ты, дурочка, не хотела, — подытожил разговор Федор.

Алкаши донесли ящик до милиции и стремглав бросились в магазин, ведь он с минуту на минуту мог закрыться. А трояк уже прожег карман брюк Петра, которого начинало дергать, как паралитика. Денег на бутылку «Московской» хватало. Шестьдесят две копейки добавила сыщица, оторвав от своей скудной зарплаты и не купив на ужин мужу заказанную им малосольную селедку, но не расплатиться с носильщиками и не спасти бедолаг от «Кондрата» ей не позволила совесть.

Раиса Ивановна задержала Кобылкину Свету на трое суток и поместила ее в камеру предварительного заключения. Мелихова уже собралась идти домой, решив мужа Светы вызвать на завтра. Но в это время дверь ее кабинета распахнулась, в комнату влетел возбужденный взъерошенный Кобылкин Вадим, который стал кричать:

— Как вы смеете?! За что мою жену задержали? Почему обыск без санкции прокурора проводили?! Сейчас не тридцать седьмой год! Это вам так не сойдет. Завтра о вашем самоуправстве весь город узнает!

— Обыск я имею право проводить без санкции прокурора в случае, не терпящем отлагательств, и уже об обыске уведомила прокуратуру. А когда будете писать статью, то не забудьте приложить весьма пикантные фотографии.

— Какие фотографии?

— Те, что мы при обыске изъяли у вас дома.

— Это наше личное дело. Вы не имеете права вмешиваться в личную жизнь! Это беззаконие! Это самоуправство! Это...

— Порнография, — продолжила следователь. — Дорогой мой журналист, это преступление. И за него вы будете отвечать вместе с женой.

— Какое преступление?! Это наши личные дела! Вы, гражданка, следователь, суете нос не в свой огород. Я найду на вас управу! Сейчас же выпустите жену!

Мелихова сняла трубку телефона и позвонила дежурному:

— Хабаров. Тут у меня один гражданин права качает. Муж задержанной гражданки Кобылкиной. Приди с помощником и забери этого крикуна. Куда девать? В камеру!.. К какой жене? Ты что? С ума спятил?! В другую камеру. В мужскую. Протокол через пять минут занесу. Все.

Через минуту появились дежурный с помощником, взяли бедного Вадима под белы рученьки и потащили почивать на нары. Бедняга успел лишь крикнуть Раисе Ивановне на прощанье:

— Вот у вас как?! Пять минут, и невиновный человек в камере! Это вам дорого аукнется!

На следующий день Раиса Ивановна пришла на работу в обычное время и с удивлением обнаружила, что к ее кабинету выстроилась очередь из любопытных сотрудников, пожелавших посмотреть необычные вещественные доказательства. Впереди всех стояла уборщица баба Катя, которая пришла на работу раньше всех и раньше всех узнала о необычном деле от дежурного Миши Хабарова.

— Сегодня показа не будет. Идите все по рабочим местам, — заявила следователь сотрудникам милиции.

Те недовольно загудели пчелиным роем, но потихоньку стали расходиться. По просьбе Мелиховой начальник следственного отделения Хахалев Борис Николаевич выставил перед ее кабинетом пост в лице сержанта Котова, который благодаря своему статусу надеялся попасть в кабинет и посмотреть то, что недоступно было лицезреть другим. Однако ему вышел полный облом. Строгая Мелихова дальше порога своего кабинета часового не пустила, велела стоять на страже и никого не пускать, дабы не мешали ей работать.

Однако шустрая техничка баба Катя под предлогом уборки все же проникла в кабинет и заявила следователю:

— Раечка, дай краем глаза поглядеть на енти причиндалы. Жуть, как антиресно. Отрезанный писюн видала, кады ранее Боря в спирту яго держал. А вылепленные из пластилину и глины отродясь не видала!

— Оно тебе это надо, баба Катя? У своего мужика смотри, а здесь не выставка. Не положено. Иди от греха подальше.

— У свого мужика обрыдло глядеть. Хочется чего-нибудь новенького. Боря — так всем показывал. Не выгонял. А табе жалко, — обиделась уборщица и, скривив губы, не солоно хлебавши пошла в коридор мыть пол.

— Боря допоказывался, что чуть инвалидом не стал, — проворчала Раиса Ивановна, а затем стала выписывать повестки свидетелям и готовить постановления на арест супругов Кобылкиных.

На третьи сутки истекал срок задержания любителей порнографии, и Мелихова, предъявив им обвинение, повезла их к прокурору затем, чтобы взять санкцию на арест. Супругов рассадили по разным клеткам обезьянника на колесах, именуемого в народе «Черным вороном», дабы они не могли общаться между собой и не дай бог о чем-либо договориться. Ящик с вещественными доказательствами следователь с собой брать не стала, посчитав, что для убеждения блюстителя закона достаточно будет весьма шокирующих фотографий.

Прокурор района Исаев Юрий Семенович встретил следователя и конвой весьма радушно:

— А-а-а! Серые шинели приехали?! Проходите. Каких злодеев на сей раз привезли?

— Вот приехала просить санкцию на арест супругов Кобылкиных...

— Что? Убили кого-нибудь или ограбили?

— Нет. Обвиняются в порнографии. Изготавливали предметы непристойного циничного характера. Вот посмотрите, товарищ прокурор. — Раиса Ивановна решила зайти со старшего козыря и протянула Исаеву пачку фотографий.

Прокурор внимательно, даже с нескрываемым интересом просмотрел позитивы и сказал:

— М-да... Любопытные снимки... Что-то такого в своей практике не припомню. И что? Кобылкины эти предметы на рынке продавали, а фотографии в поездах через немых сбывали?

— Нет, Юрий Семенович! Эти... как бы это помягче сказать, штучки тлетворного влияния Запада обвиняемые делали для себя, любовались ими, как предметами искусства, и применяли как вспомогательный материал при совершении половых актов. Однако имел место один случай сбыта...

— Какой же?

— Свидетель Перепелкина Клавдия, школьная подруга Светланы Кобылкиной, на допросе показала, что обвиняемая сбыла ей один искусственный половой член за флакон французских духов.

— И что из этого? Школьная подруга заболела венерической болезнью? — строго спросил прокурор.

— Нет! Но она вводила фаллос в свое влагалище!

— Какой ужас! И что? После этого Перепелкина забеременела?

— Юрий Семенович! Вы все шутите,